Тем более, что в моей стране торговля опиумом сейчас не считается преступлением, и она не является союзником или врагом Таньчао и Британии.

Не стал говорить ему, что я не американец, что для моей родины обе стороны нынешнего конфликта — враги, только одни уже сейчас, ведь через полтора десятка лет начнется Крымская война, а другие в более далеком будущем. Так что помогаю борьбе жабы и гадюки. Пусть взаимоистребляются.

— Эти британцы оказались не так сильны, как ты говорил. Наши отважные моряки потопили их двухмачтовую джонку, — насмешливо произнес Линь Цзэсюй.

— Ваша победа оказалась настолько тайной, что британцы даже не заметили потерю своей шхуны, — тем же тоном заявил я.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

— … что твой подчиненный немного приврал. У британцев всего трое раненых, — сообщил я.

— Ли Энжу опять обманул меня! — возмутился циньчай дачэнь. — Я уже отправил гонца к хуанди с докладом о победе, и теперь тоже буду выглядеть вруном!

— Ничего страшного. Вряд ли кто-нибудь узнает, как было на самом деле. Слишком далеко отсюда до Бэйцзина, — успокоил я.

— Не в этом дело! — огорченно воскликнул он.

 — На основании ложных докладов наш хуанди принимает неверные решения. Он приказал мне писать только правду, какой бы горькой ни была, а я подвел его.

— Пошли второго гонца с честным докладом, — предложил я.

— Это еще хуже. Скорее всего, первый останется незамеченным, а если я пришлю второй, то запомнят только то, что в предыдущем я наврал. Ты не догадываешься, сколько у меня врагов при дворе, готовых воспользоваться любой моей оплошностью, — объяснил Линь Цзэсюй.

— Почему же, очень даже догадываюсь. Ровное зеркало — самый опасный враг кривых, — сказал я.

Польщенный циньчай дачэнь произнес, сочтя, наверное, свои слова ответным комплиментом:

— В тебе пропадает придворный!

— Предпочитаю быть свободным человеком! — отмахнулся я.

— Ты даже не догадываешься, как я порой завидую тебе! — признался мой титулованный собеседник, после чего сделал знак племяннику, который с набором для чаепития на большом, деревянном, черном с красными цветами подносе молча ждал в другом конце помещения.

Юноша быстро приготовил нам белый чай, разлил по пиалам и сразу удалился.

— Как ты предлагаешь поступить с британцами? — сделав пару глотков чая и успокоившись, спросил Линь Цзэсюй."

"— Никак, — ответил я. — Считай случившееся страшным сном, а чтобы он не повторился, прикажи своим военным морякам «не замечать», как враги закупают провизию у ваших крестьян. Голодный человек на пути к еде превращается в дракона, — перефразировал я китайскую поговорку. — Так что пусть ваши бедняки немного заработают, а враги расслабятся. Наслаждайся последними месяцами или даже днями мира.