В коридоре возле широкой мраморной лестницы, ведущей на первый этаж, стояли супруги Кушинг и, судя по кислому лицу худшей половины, говорили о чем-то неприятном.

Увидев меня, он перебил супругу:

— Мистер Макнахтен освободился, мне надо идти, — и зашагал в мою сторону.

Эмили обернулась, собираясь сказать что-то неприятное, судя по ее грозному лицу — и увидела меня. Приоткрытый ротик захлопнулся и искривленные губки размякли и расползлись в улыбке до ушей. Если бы муж обернулся в этот момент, то догадался бы, что слухи о неверности жены не беспочвенны.

Предполагая, что такой счастливой он не видел Эмили ни разу за все годы брака. Она протянула мне обе руки и крепко сжала мои пальцы своими тонкими, горячими и сухими.

Сзади нее по длинному полутемному коридору в нашу строну шли два мужчины, наверное, мелкие клерки, поэтому Эмили сразу отпустила меня и прошептала страстно:

— Пойдем ко мне!

До двери ее комнаты мы шли молча. Эмили смотрела себе под ноги, чтобы встречные не прочитали на ее лице то, что предназначалось только мне. В первой комнате возле окна стояла индийская колыбель — вертикальная деревянная рама на широких ножках, внутри которой подвешен к верхней продольной перекладине кузовок.

Рядом сидела служанка Нитя в цветастом сари и покачивала грудного ребенка в белой распашонке, спавшего на спине с раскинутыми в стороны руками и раздвинутыми ногами. Взгляд у индианки был умиленный, будто старалась для своего дитяти.

— Наш сынуля Ричард! — гордо сообщила Эмили. — Назвала так в честь своего отца, — после чего поинтересовалась моим мнением: — Тебе нравится имя?

— Да, — подтвердил я, после чего положил руку на талию Эмили и легонько подтолкнул в сторону спальни.

 — Поговорим там, чтобы не разбудить его.

Разговор получился стремительным. Я завалил Эмили на кровать одетой, только задрал подол платья и нижней юбки. Обошелся без предварительных ласк. После родов ее влагалище стало менее упругим и более сочным, поэтому процесс сразу пошел хорошо. Эмили изо всех сил сдерживала стоны, но они прорывались в виде протяжного мычания, а руки ее то хватали меня за плечи, то вцеплялись в простыню, причем звук был такой, будто материя рвется.

Кончила быстрее и задергалась всем телом резче. После чего, молча поглаживая меня по спине, не давала перелечь с нее.

— Как мне хорошо с тобой! — прошептала она слезливо.

— Мне тоже с тобой, — признался и я, после чего предупредил: — Надо вставать, Муж может нагрянуть.

— Пошел он к черту! — размазав слезы на щеках, искренне произнесла она.

— Ему не позавидуешь, — посочувствовал я.

— У Самуэля есть наложница-индианка, пусть идет к ней, — поделилась моя любовница.