Не успели встать на четыре якоря, два носовых и два кормовых, чтобы не разворачивало при смене течения, как прибыл двенадцативесельный баркас с пожилым пехотным сержантом, несмотря на то, что уже начало смеркаться. Видимо, шхуну опознали еще на походе, доложили по инстанции, и он получил приказ забрать у нас кожаную сумку с почтой.

— Мистер Уильям Макнахтен ждет тебя завтра утром, сэр, — передал сержант, после чего баркас довольно резво отвез его к причалу возле Дома правительства.

Я не рискнул последовать вслед за ним. Заявиться в такое позднее время в гости было бы слишком неприлично.

В колониях британцы чтут нормы поведения, писанные и не очень, намного строже, чем на родном слякотном острове.

37

Уильям Макнахтен принял меня сразу после доклада слуги о моем приходе. Помощник губернатора опять слушал Самуэля Кушинга, который читал послание на нескольких страницах. Секретарю опять предложили удалиться. Это показалось мне странным, потому что уж кто-кто, а муж моей любовницы посвящен во все секреты своего начальника. Самуэль Кушинг посмотрел на меня с интересом, но не враждебно. Скорее, с легкой опаской, как шавка на овчарку.

Может, мне так показалось из-за того, что смахивает на побитую собаку. Наверное, ему настучали, благодаря кому обзавелся рогами, но то ли не поверил, то ли ему пофиг, то ли я недооцениваю его умение управлять своими чувствами. Уильям Макнахтен тоже с интересом отследил наш обмен взглядами. Видать, и ему нашептали. Может, поэтому и приказал своему секретарю удалиться.

— Чарльз Уоллес очень хорошо отзывается о тебе, — начал Уильям Макнахтен с похвалы. — Я с ним согласен. Давно не читал такой толковый отчет.

Действительно, складывается впечатление, будто видел это сам.

— Старался, как мог, оправдать доверие и деньги, которые мне обещали, — изобразил я жадного янки.

Британцы жуткие скупердяи и, если находят такой же грех у других народов, начинают относиться к ним лучше. Поэтому считают прекрасными людьми мелочных голландцев, хорошими жадноватых французов и немцев, терпимы к склонным к красивым жестам южноевропейцам и, мягко выражаясь, недолюбливают безалаберных в этом плане русских, азиатов, латиноамериканцев и прочих африканцев.

— Что ж, с заданием ты справился.

Завтра, раньше времени, получишь причитавшиеся тебе пятьсот фунтов и еще сотню за прекрасный отчет. Ты их заслужил, — пообещал главный секретарь и продолжил: — Я приказал сделать несколько копий. Одну отошлю в Лондон в министерство по делам колоний, еще по одной для сэра Идена и командующего эскадрой, которая отправится к вам на помощь с началом летнего муссона.

— Там ждут не дождутся ее прибытия, — проинформировал я, будто не знал, что ему написали об этом.

— Раньше не получится.