На что я гожусь, если фортуна повернулась ко мне спиной? Но вот я выиграл – и вроде бы все в порядке. Можно задрать хвост трубой и снова чувствовать себя человеком, а не побитой собакой. Деньги – это тоже важно, но дело не в них, а в том, как я себя чувствовал. Я все проигрывал и проигрывал. Понимаешь? Я уверенность в себе потерял. И вот, когда я уже подумал, что избавился от этого наваждения, Берни задает стрекача. Я этого не потерплю. Иначе мне крышка. Я его разыщу. Я и так поеду за ним, но ты здорово мне поможешь, если обеспечишь бумажкой.

Мэдвиг потрепал Неда по щеке.

– Ну и ну! – сказал он. – Конечно, я все устрою. Не хотел бы я, чтобы ты в это ввязывался, но раз такое дело, лучше всего сделать тебя специальным следователем окружной прокуратуры. Ты вроде будешь в подчинении у Фарра, но нос в твои дела он совать не посмеет.

Миссис Мэдвиг встала и собрала со стола.

– Если бы я не взяла себе за правило не вмешиваться в мужские дела, – сказала она строго, – я сказала бы вам парочку теплых слов. Занимаются Бог знает какими делами. которые очень просто могут их впутать в Бог знает какие неприятности.

Нед ухмылялся до тех пор, пока она не вышла из комнаты. Когда они остались одни, он словно стер ухмылку с лица и сказал:

– Ты можешь устроить, чтобы все было готово к полудню?

– Ага, – согласился Мздвиг, вставая. – Я позвоню Фарру. И если тебе еще что понадобится, ты знаешь – я к твоим услугам.

– Ага, – сказал Нед.

Мэдвиг вышел из комнаты.

Вошла Джун и начала убирать со стола.

– Мисс Опаль спит? – спросил Нед.

– Нет, сэр. Я только что отнесла ей чай с сухариками.

– Пожалуйста, узнайте, можно ли мне заглянуть к ней на минутку.

– Сейчас, сэр!

Когда негритянка вышла, Нед встал из–за стола и начал мерить шагами комнату. Щеки у него горели. Он остановился, только когда снова вошел Мэдвиг.

– Порядок, – сообщил Мэдвиг. – Если не будет Фарра, зайдешь к Барбероу. Он все оформит, и ему не обязательно объяснять, что к чему.

– Спасибо, – сказал Нед и оглянулся на стоящую в дверях Джун.

– Она говорит, чтобы вы зашли, – сказала негритянка.

IX

Комната Опаль Мэдвиг была выдержана в голубых тонах.

Когда Нед вошел, Опаль в серебристо–голубом халатике лежала на высоко взбитых подушках. Она была такая же голубоглазая, как отец и бабушка, с такими же, как у них, четкими чертами лица и длинными ногами. Ее розовая кожа была нежной, как у ребенка. Сейчас ее покрасневшие глаза припухли от слез.

Бросив сухарик на поднос, Опаль протянула Неду руку и улыбнулась, показав крепкие, белые зубы.

– Привет, Нед! – Голос ее дрожал.

Он не стал пожимать ей руку, а лишь слегка шлепнул по ней ладонью.

– Привет, малышка! – Он сел в ногах кровати, закинул одну за другую длинные ноги и вытащил из кармана сигару.