О том, с каким талантом вы сыграли роль богатейшей дамы леди Крифф, я уже просто умолчу.

Она ответила робкой улыбкой на его двусмысленные комплименты.

— Куда вы направляетесь теперь? — спросила она.

— Планировал вернуться на Ганновер Сквер, когда улажу дела со Стенби.

— К лорду Дэниелу?

— Точнее в дом его отца. Лорд Дэниел всего-навсего младший сын лорда Треймана. Старшие сыновья обычно не поступают на службу в армию.

— Лорд Дэниел был в армии? — спросила она, начиная понимать. Хартли кивнул. — Он случайно не был майором?

— Именно так.

— Так это вы и есть лорд Дэниел?

— Вынужден признаться. А вы куда едете — в Суррей или Ковхаус?

— Как вы думаете, не опасно сейчас нам возвращаться домой?"

"— К утру здесь будет полиция, они прибудут, чтобы арестовать Стенби. Его разыскивают в связи с десятками преступлений, включая многоженство. Он никогда официально не регистрировал брак с вашей матерью, Мойра, так что можете не опасаться, что потребует назад деньги. Мы бы вызвали его на Боу-Стрит раньше, просто некоторые из его преступлений трудно доказать. Например, те пятнадцать тысяч, которые он зажулил у моего кузена Робби Синклера. Он шулер и играл краплеными картами. Как это докажешь? Поэтому я и погнался за ним в Блекстед. Семью Понсонби — кстати его настоящее имя лорд Эверли — он надул, продав им акции не существующих золотых приисков. Его семья уж и не надеялась вернуть деньги. Эверли сказали, что, если ему удастся их отвоевать, они будут принадлежать ему. Стенби его никогда не видел. Поэтому Понсонби прибыл сюда, как только узнал, что Стенби скрывается в Блекстеде. Он хочет оставить эти акции для Стенби в сейфе Буллиона, вместе с коллекцией леди Крифф. Нельзя же бросить почтенного майора с пустыми руками.

Мойра внимательно слушала, но не могла понять, какое преступление Стенби совершил по отношению к Хартли.

— А вы? У вас тоже были личные претензии к Стенби? Мы все вернули свои деньги. А что вам достанется за усилия?

— Надеюсь, что приобрету подругу, — сказал он, вопросительно глядя на нее, и видя, что она не возражает, Хартли крепко обнял девушку.

Хартли прижал свои губы к ее губам: у Мойры возникло странное ощущение — голова кружилась, все плыло, как в волшебной сказке, а сердце, казалось, просто остановилось. Нежность легкого поцелуя перешла в обжигающую страсть. Руки его сомкнулись у Мойры за спиной и держали ее так крепко, что она чуть не задохнулась. Волна неописуемого блаженства охватила все ее существо, словно огромный солнечный диск засиял над головой, обогревая и успокаивая своими лучами.

Хартли поднял глаза, они казались бездонными, полными горячего чувства.