А это наш молодой, но очень перспективный доктор — Николай Самойлов, я тебе рассказывала, доча.

— Привет, — Альбина улыбнулась. Взгляд ее был определенно оценивающий. Сначала. А потом — заинтересованный.

— Привет, — а она ничего. Правда, черты лица простоваты — ни безупречных скул, ни изящного тонкого носа, ни бездонных синих глаз. Более крупная фигура — такую не страшно обнять покрепче. Макияж кажется ярким, а духи — слишком резким. Вот черт! Ник чихнул. — Извините, — убирая от лица ладонь в кожаной перчатке. — Простыл, наверное. Рад знакомству, Альбина. Твоя мама много о тебе рассказывала.

— Надеюсь, хорошее? — тон ее определенно кокетливый, да и прицельная стрельба глазами говорит сама за себя.

— Ну, мама разве плохое скажет про своего ребенка? — он улыбнулся как можно нейтральнее.

— Альбина у меня золото! — поспешила прийти на помощь Нина Гавриловна. — Вот, решила меня развлечь — в кино старушку-мать вывести.

— Ай-ай-ай, — рассмеялся Ник. — Нина Гавриловна, вам напомнить как «старушка» на новогоднем «корпоративе» цыганочку с выходом плясала? Да так, что все отделение хлопало?

— Ох, вспомнил тоже! — Нина Гавриловна совсем по-девичьи зарделась.

А потом вспомнила о своей цели. — А я вот думаю, что негоже симпатичной девчонке с матерью в кино ходить — коли есть с кем другим.

На него уставились две пары выжидающих глаз. Намек был толщиной с бревно. Сделать вид, что он не понял, просто не получится.

— Вы… хм… извините, но у меня…

Ладони в ярко-синих перчатках закрыли ему глаза.

— Угадай, кто?

Он обернулся. Люба.

— Я опоздала? Ну, прости меня, малыш! Отвыкла от общественного транспорта.

А потом его неожиданно, демонстративно, но все равно чертовски приятно поцеловали.

"

"— Ник, познакомь нас, — Люба какая-то странная. И обе женщины напротив смотрят на нее как-то… неприязненно. А вот он — любуется. Идеальные ножки сверху обтягивает трикотажное платье, снизу облегают изящные сапожки. Короткая кожаная куртка и обманчиво небрежные темные волосы, в которые смертельно хочется запустить пальцы — до зуда. Кажется, выражение лица выдает его с головой.

— А… хм… знакомьтесь. Это Нина Гавриловна, наша лучшая операционная сестра. И мой личный ангел-хранитель. Присматривает за мной по доброте душевной.

И… А это Альбина — дочь Нины Гавриловны.

— Здравствуйте, — Люба мило улыбнулась. — А я Люба, девушка Коли.

Глаза Ника обрели размеры и форму чайных блюдец. А Люба продолжила, обращаясь уже к снова нему, на добивание:

— Пойдем, солнышко? Я ужасно… проголодалась.

«Блюдца» распахнулись еще больше.

— Да, конечно, пойдем. Всего хорошего, — кивнул неловко Нине Гавриловне с дочерью.

— Ну, знаешь ли! Стоит тебя на пару дней одного оставить — и ты уже намылился налево!

Ник остановился как вкопанный.