Чернели прямо на глазах, оседая токсичной гнилью.

А ты, Люб, и впрямь поверила в ту лапшу, что он тебе на уши вешал, да? В себя поверила?

С губ сорвался странный задушенный звук. Я набрала побольше воздуха в легкие и решительно зашагала дальше.

– Доброе утро.

– О, Любочка… Доброе, – приветливо поздоровалась Светлана Васильевна. Горечь во рту стала нестерпимой.

– Я буквально на полминуты. Только поздороваться.

– А как же завтрак? Я сначала было дернулась приготовить, но потом подумала, что тебе может не понравиться, если я начну хозяйничать в вашем доме.

– Что вы? – опешила я, удивленная тем, что Светлана Васильевна, оказывается, умела быть деликатной. – Хозяйничайте на здоровье. А мне на работу надо. Я уже и так катастрофически опоздала. – Взгляд остановился на часах на микроволновке.

– Сегодня же воскресенье, – изумился Степка.

– А у меня плавающий график, Степ. Куда смену воткнут.

Удивительно, как много сил уходило на поддержание вполне обычного разговора. К концу я едва ворочала языком.

– Дождалась бы батю. Он бы тебя отвез.

– Что ты! Я не хочу его обременять. К тому же у вас наверняка какие-то свои планы. Я пойду. Светлана Васильевна, Степ…

Я зачем-то им даже поклонилась. Как холопка на аудиенции у королей. Боже, вот откуда это взялось?! Мне от себя самой стало тошно. Расстроилась неимоверно. Понуро дошла до двери, как раз когда в ней сработал магнит замка.

– О, ты проснулась? Привет! – оживленно пробасил Мамин, закручивая меня в водоворот исходящей от него энергии. – На-ка, бери… Как насчет завтрака в парке? Я только Лорда посажу на поводок. Лорд! Гулять…

Я растерянно уставилась на протянутый мне пакет, из которого исходил потрясающий аромат выпечки, и подставку под стаканчиками с кофе.

– Надо пользоваться моментом, пока еще не печет. Сегодня днем обещают опять тридцатку. Эй, ты чего такая?

– Тебе нужно было меня разбудить, – прошептала я.

– Зачем? – сощурился Мамин, теряя расположение духа.

– Затем, что я опоздала на работу. А еще там твоя мать.

– И что?

– И то. Что она обо мне подумает?!

Да, это тоже меня волновало. Впрочем, какого черта? Мне с этой женщиной детей не крестить. Мне, похоже, вообще с ней недолго общаться осталось! Интересно, когда Олег думал меня поставить в известность о том, что уезжает? До того, как мы подадим с ним заявление? Или после? Ха-ха!

– Мам! – заорал Мамин, не сводя с меня взгляда. Не-е-ет. Ну нет же!

– О, Олеж, вернулся? – выглянула из кухни Светлана Васильевна.

– Ага. А скажи-ка мне, мам, что ты о моей Любаше думаешь? А то она переживает.

«Твою ж мать, Мамин! Чтоб тебе провалиться», – внутренне застонала я, зажмуриваясь. Абсурдность ситуации просто зашкаливала.

– Думаю, Любаша – хорошая девочка, – немыслимо, но Светлана Васильевна как будто тоже смутилась.

– Вот видишь.