Я прикрыла глаза; спорить или обсуждать что-либо не хотелось, зато хотелось, чтобы чародей ушел. Жаль, все последнее время идет исключительно вопреки моей воле и желаниям.

— Мне не нравится твое общение с первым помощником капитана, — неожиданно подал голос Дэйс.

— Ты предлагаешь мне месяц прожить в изоляции? — удивилась такому повороту я.

— Почему в изоляции? У тебя есть я. Как видишь, я провожу с вами каждый вечер, так что не вижу проблемы, если ты не станешь общаться с местным сбродом.

— Сбродом? Кажется, ты выбирал лучших? — не удержалась от замечания я.

— Лучших из худших, — усмехнулся мужчина. — Поверь, всем будет проще, если вы с Владимиром постараетесь держаться от команды подальше.

— Хорошо, Дэйс, я тебя услышала, постараюсь, но обещать не буду. На корабле, знаешь ли, сложно прятаться, особенно если нам по-прежнему можно выходить из каюты.

— Можно, конечно, гуляйте. Но по возможности ни с кем не заговаривай. Надеюсь на твое благоразумие.

Чародей поднялся на ноги и подошел к двери.

— Спокойной ночи. Постарайся хорошенько отдохнуть. — И, не дожидаясь ответного пожелания, вышел.

Сын наконец наелся и заснул мгновенно прямо у меня на руках, измученный долгим плачем. Дэйс изверг! Лучше бы сразу покормила ребенка, и он потом нормально спал, а не кричал голодный. И ведь это надо выдержать, а наш тюремщик, скорее всего, не отлучался из маленькой каюты, спокойно ждал. Какие должны быть нервы! Интересно, почему он не усыпил и ребенка? И малышу было бы лучше, и ему не пришлось бы слушать детский концерт. Чем дальше, тем меньше я понимала чародея.

Глава 3

ЛИЧНАЯ ТЮРЬМА

Мы двигались вперед уже пятую неделю, до конца плавания оставалось совсем немного.

На наше счастье, никаких серьезных повреждений корабль во время шторма не получил, только что-то по мелочи, что ремонтировалось по ходу и без простоя. Я, сидя на палубе с Вовкой на руках, наблюдала за бесконечным морем. Сил не осталось. Взаимодействие с водой будто вытащило из меня последнее, и я держалась буквально на честном слове. И именно сейчас посильная помощь Бирана сделалась особо ценной, так как даже принести к коку ведро воды, чтобы он подогрел его на горелке, а потом донести обратно в каюту — та еще задача для измученной женщины. Хорошо, что зеркал на корабле не было, это давало возможность не очень расстраиваться из-за своего плачевного внешнего вида. Взгляды матросов и помощника капитана я списывала на долгое отсутствие женщин, в иной ситуации на меня наверняка никто бы не позарился.

Биран выручал, как мог. Доходило до того, что оставался присмотреть за ребенком, когда мне нужно было отбежать. Мы не особо обсуждали мое положение.