Я гладила море, как попавшее в капкан животное, пытаясь успокоить, остановить, чтобы я могла помочь ему выбраться из западни. Оно металось и рвалось, но я раз за разом протягивала руку, не боясь, что ее откусят. Мне не причинят вреда. И зверь замер, глядя настороженно и злобно. Он знал, что все беды от людей, которые ставят на него капканы, но позволил человеку прикоснуться к кровоточащей ране. Я, как вживую, ощутила холодное зазубренное железо, которое разжала, напрягая все мышцы. Зверь мгновенно почувствовал свободу, выдернул поврежденную лапу и отбежал в сторону.

Оглянулся на меня, его желтые глаза больше не излучали враждебность. Они выражают смутный интерес, любопытство, а еще он запоминает меня, втягивает носом мой запах. Теперь мы знакомы. Припадая на одну лапу, зверь уходит, оставляя меня одну. Я же вздыхаю, все позади. А вокруг темнота и холод.

Реальность пробивается с трудом, вытаскивая меня из темноты какими-то рывками. Я чувствую, как кто-то берет меня на руки, — темнота. Кладет на кровать, накрывая одеялом, — темнота. Обтирает лицо влажной тряпкой, убирая прилипшие пряди, — и снова темнота.

Я каждый раз выныриваю, но удержаться на плаву не удается, и опять ухожу в темноту с головой. Все это под аккомпанемент детского крика, на котором я пытаюсь сосредоточиться, так как сейчас ничего реальнее для меня не существует. Я почти не ощущаю своего тела, только тяжесть. И вот мне даже удается открыть глаза, видя, как кто-то вешает на место уже зажженную масляную лампу. Кто именно, понять не могу, вижу только размытый силуэт. Мужчина наклоняется к ребенку, лежащему в корзине. Надеюсь, Вовка не пострадал, пока я валялась в отключке. Эта мысль сильнее всего стимулирует вернуться, и я чувствую, как сжимаю кулаки с зажатой в них простыней.

— Что ты здесь делаешь? — Тихий, на грани моего восприятия, но очень зловещий голос Дэйса.

— Помогаю нуждающимся в этом пассажирам, пока ответственный за них где-то шляется, — спокойно ответил Биран.

— Тебя об этом не просили. — Голос чародея совсем близко. Сквозь полуприкрытые веки я вижу, как два силуэта стоят почти вплотную друг к другу.

— Меня не надо просить, я поступаю так, как считаю нужным.

— Держись от них подальше! — Дэйс даже не скрывает враждебности. — Поверь, это очень важно. Прежде всего для тебя.

Я была готова взмолиться, чтобы чародей прекратил и успокоился, но вместо слов с губ сорвалось лишь невнятное восклицание. Мужчины обернулись.

— Дальше я позабочусь о них, — оттесняя первого помощника, подошел ко мне наш похититель.

— Когда мы закончим с основным ремонтом, я пришлю кого-нибудь, кто починит дверь, — на прощанье отвечает Биран и выходит, закрывая лишенную щеколды створку.