— Ты не заметил, что в последние дни он какой-то осунувшийся, грустный, будто замученный? У него синяки под глазами, со лба не сходит хмурая складка, одежда какая-то мятая, — серьёзно смотрю на Брендона, перечисляя симптомы, которые бросились мне в глаза. — На вопросы он не отвечает, что случилось не рассказывает. Сегодня попросил меня прочесть ведьминскую книгу, когда я пересказала ему содержание, он разозлился, в ярости бросил её в стену, громко крича, что все его поиски бессмысленны.

С мужчины мигом слетает его игривый настрой. Он мрачнеет, вижу, что задумался, анализируя что-то.

Покорно жду вердикта. Быть может, его брат подвержен вот таким импульсивным выходкам, вспышкам агрессии? Я же могу быть просто не в курсе, потому что недостаточно хорошо его знаю. Я выяснила немного информации о прошлом Брендона, но Алекс, по-прежнему, для меня — закрытая книга.

— Такое происходит с Алексом не впервые, — наконец, выдаёт Брендон. — Подобное уже было, года четыре назад, но тогда я связал его состояние со смертью Мариэллы, в которую он был пылко влюблён."

"— Он говорил мне, что она ему нравилась, — киваю я, вспоминая наш с оборотнем разговор, когда я только узнала об Олленде.

 — Но для шаманок недопустимы отношения, поэтому он смирился.

— Всё почти так. Только он не смирился. Она ему не просто нравилась, Рина, он по-настоящему, безответно любил её. Мариэлла же, как и положено шаманке, игнорировала все влюблённые взгляды, направленные в её сторону, комплименты, подарки, — говорит Брендон, заправляя прядь волос мне за ухо. — Я, честно, пытался с ним говорить, хотел отвлечь его внимание другими волчицами, но брат был слишком упёртым, слепым в своих чувствах.

Он уверял, что никого и никогда не сможет полюбить, как Мариэллу. Когда шаманка погибла, Алекс воспринял новость спокойно, мне даже показалось, что он просто не поверил. Но через несколько дней до брата, словно, дошло, что она больше никогда не появится в стае, ведь мёртвые не воскресают. Тогда-то ему и снесло крышу, я еще несколько месяцев вытаскивал его из всяких притонов, где он искал волчиц, похожих на Мариэллу и сношался с ними, воображая себе её. Из таверн, где напивался до беспамятства, чтобы забыть о боли, что причинила ему смерть шаманки. Сложное было время. Я разрывался между братом и сыном и не мог помочь ни одному из них.

— Ты будто о совсем другом парне говоришь, — поражаюсь я. — Никогда бы не подумала, что Алекс мог творить такое в прошлом. Он же выглядит таким юным, ещё ребёнком, увлечённым энтузиастам — книголюбом.

— Таким он стал лишь после смерти возлюбленной. Зарылся в пыльные тома, начал собирать библиотеку, выискивая редкие издания, читал дни и ночи напролёт.