– Я почти уверен, что Виктору она наскучила. Он любил тебя, Энджи. Обижал, унижал, но, поверь – твоя измена больно его ранила. В Москву он вернулся, чтобы избавиться от Таси, как от ненужного багажа. Ей он, конечно, наплел про месть… Так и вижу ее хищное довольное личико. Виктор в красках рассказал Тасе, как собирается наказать меня и тебя…

– Ты прав, Джо. Нам надо ехать к Вострикову и поделиться своими размышлениями. Мы слишком хорошо знаем наших бывших, – добавляет она, тягостно вздыхая.

– А шаурма? Ты же голодная, Личка? Я могу пригласить тебя в ресторан, но уличная романтика – это…

– Ладно, уговорил. – Целует она меня в щеку.

– Как только получу документы о разводе, сразу потащу тебя в загс. Идем, вон там вкусный кофе.

Мы устраиваемся на открытой террасе возле сквера. Воздух тяжелеет от взвешенных капель воды из фонтана, солнце отражается от водной глади золотистыми бликами и играет в листве. Хорошо… Вот только мысли роятся в голове, не давая покоя. Я не боюсь Тасю – пусть и дальше бегает от правосудия. Все равно ее найдут. А вот Казанцев…

– Джордан, перестань мучить себя мыслями. Казанцев получил деньги и давно убежал с ними. Но его поймают… Невозможно остаться незамеченным. Видел бы ты его… Груда мышц и ноль интеллекта. – Фыркает Энджи, смачно откусывая шаурму. – Он не способен мыслить наперед, поэтому проколется. Обязательно проколется!

Мэйсон спит. Мы гуляем еще немного. Звоним семейству Горностай и рассказываем о жизненных тяготах. Варюшка устроилась в крупное дизайнерское бюро. Берет заказы на дом и выполняет их в свободное от двух маленьких монстриков время. Она не желает зависеть от Федора – все такая же дерзкая и своевольная! Федька, в свою очередь, заключил несколько крупных договоров со строительными фирмами Екатеринбурга.

– Вы на свадьбу-то приедете? – улыбаюсь в камеру. Личка то и дело заглядывает в экран и машет Варьке ладонью.

– Конечно, – серьезно отвечает Федор. – Решим, с кем мелких оставить, и приедем. Дата уже известна?

– Нет, Феденька, – пропевает Личка. — Это Джордан фантазирует. Боюсь, меня не поймут – только мужа похоронила и тут…

– Плевать, Лик. – Включается в разговор Варька. – Он тебя бил и обижал. И вообще, был сволочью! Так что соблюдать ненужные формальности не стоит. Вам о Мэйсоне надо думать. Мало ли что взбредет в голову органам опеки?

– Во-во, – согласно киваю я, легонько подталкивая Лику в бок. – Ладно, други. Наш малыш просыпается. А когда он бодрствует, об этом знают все. Слишком уж он шумный.

Мы прощаемся и спешим к машине. Беру кричащего Мэя на руки, стремясь успокоить. Лика старательно ведет перед собой коляску и припевает веселую песенку.  Мэйсон продолжает истошно орать.