– Да, да, я старший, и я могу запрещать тебе, как отец. Это, кстати, будет касаться всего.

Меня бросает в холодный пот, когда я представляю взросление Евы. Там же пацаны будут. А я же сам пацан, знаю, что мы творили.

Делаю глубокий вдох и ощущаю, что в кухне пахнет горелым.

Каша.

– Мать твою, – подскакиваю, – это ещё что за хрень и как это остановить?

Получается громко.

Юля

Сквозь сон прорывается крик Захара, и я вскакиваю с колотящимся сердцем.

Смотрю в кроватку близнецов, и сердце кубарем летит вниз, когда не наблюдаю Евы. Егор тоже просыпается от переполоха.

Рядом со мной подушка примята. Значит, мне не снилось, что Захар спал со мной и мы обнимались. Закусываю губу, но после очередного рыка Волкова я выхватываю из кроватки сына и несусь на кухню.

Там застаю весьма забавную картину. Захар с шиканьем сдергивает с плиты кастрюлю и закидывает её в раковину. Машет полотенцем, разгоняя дым, а Ева с гордым видом швыряет крышку от кастрюли, и по всей квартире проносится дикий грохот, от которого вздрагивают и Ева, и Егор.

– До-о-о-о-о-о-очь, ну я же просил потише, – стонет Захар и переводит взгляд на меня.

– Доброе утро, – сжимаю губы, чтобы не засмеяться при виде Волкова, полностью дезориентированного.

– Давай, смейся, – вскидывает руки, – хотел как лучше, завтрак приготовить, но ты как-то не подготовила меня к тому, что молоко вспыхивает и горит.

Опускаю Егора рядом с Евой и подхожу к Захару. Встаю на носочки и целую в щеку. Он удивленно дергает бровью. Притягивает к себе и захватывает в плен губы.

– Спасибо, что позаботился, – сдавленно шепчу возле его губ.

Захар хохочет.

– Я попытался.

– Пойду попробую вторую попытку, – меня отпускают, и сразу становится холодно.

Хочется вернуться в руки Волкова и не отходить от него весь день. Но о детях никто, кроме нас, не позаботится.

Захар решает заняться тем, что умеет: включает кофемашину. И в этот момент мы даже похожи на нормальную семью. Настоящую.

Но я напоминаю себе, что это все временно. Как только Егор пойдет и ему не нужно будет вмешательство специалистов, мы разъедемся, и придется как-то решать вопрос по поводу встреч Захара с детьми. Эта мысль причиняет почти физическую боль. Мне становится трудно дышать, и стены словно давят со всех сторон.

За спинами дети как-то подозрительно притихают. И я на автомате бросаю взгляд через плечо, чтобы проверить, все ли у них нормально.

Выдыхаю. Пытаюсь нащупать Захара. Он поворачивает ко мне голову, а я киваю на детей. Захар разворачивается.

Ева держит Егора за руку и помогает ему подняться на ноги. Егор встает и пошатывается, но продолжает держать сестру за руку.

Захар присаживается на корточки и протягивает руки к Егору.

– Давай, мужик. Иди к папе.

Егор делает неуверенные шаги, пока я пытаюсь не умереть от разрыва сердца.