Рядом с которым обнаружилась бутылка минеральной воды. Это было спасительно! Но провалы в памяти не ликвидировались. Утолив пустыню внутри, Кира поднялась и решительно отправилась к источнику света и звука.

На бежевом с черным диване восседал с ногами пан МАлыш собственной персоной. Зеленая футболка, серые спортивные штаны, бокал с пивом в одной руке. Другой обличительно тычет в экран. Явление Киры он прокомментировал возмущенным воплем: «Какое еще „вне игры“! Два-ноль!». Ей пришлось кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание. Макс повернул голову. Смерил ее внимательным взглядом.

— Фигово выглядишь.

— Спасибо.

— Ванная — там, — махнул рукой — той, в которой не было бокала.

— Зачем?

— Мне кажется, тебе должно хотеться принять душ, — невозмутимо ответил он. — Или хотя бы умыться. У тебя тушь посыпалась.

И тут память неожиданно выдала просвет, и Кира вспомнила, как ее тошнило. Божеее… Если она испачкала светло-бежевый салон Малышевской «вольво»… Хотя, судя по его умеренно-благодушному настроению, до этого дело не дошло.

Макс, между тем, встал с дивана, невозмутимо протопал мимо нее, шустро вернулся, шлепнул о ее плечо полотенцем.

— Если надо будет спинку потереть — свистни.

Ответа у Киры не нашлось. В голове вообще была каша, а не мысли.

— Чего стоишь? Иди. Погоди, вот! — он стянул с себя футболку. — Держи — вдруг понадобится. Она чистая — пару часов назад надел.

Так. Наверное, ей стоит и в самом деле пойти, куда послали. Умыться. Собраться с мыслями. И не пялиться на его голую грудь. Виски он коротко стрижет, растительность на груди, наверное, тоже подравнивает — густо, но не очень длинно. Кто его знает, с него станется… Кира развернулась и двинулась в указанном направлении.

А в ванной, вместо того, чтобы приводить себя в порядок, она принялась придирчиво изучать обстановку. Все сине-белое. Только мужское. Шампунь, гель для душа, пена для бритья, лосьон после. Зубная нить. Ополаскиватель для полости рта. Как мы любим собственные зубки, надо же!

Кира постояла в задумчивости. И решительно потянула платье вверх. В душ — значит, в душ. Под звук воды ей всегда думалось хорошо.

Она посмотрела на свое обнаженное отражение в зеркале. В этом же зеркале по утрам отражался Макс, тоже наверняка голый — по пояс точно.

Торс у него зачетный. Не архитекторский совершенно. Такие руки и грудные мышцы — будто он не дома проектирует, а отбойным молотком на стройке фигачит. Кира тряхнула головой и отвернулась от зеркала. Может быть, под душем у нее включится память?

Нет, не включилась. Пришлось рассуждать логически. Видимо, из «Борисовского» она уехала с Максом. Как и почему — это знает только Макс. У самой Киры — смутное воспоминание о собственном позоре в виде рвоты и только.