А теперь я хочу услышать внятный и честный ответ. Зачем ты пошла с Козиковым?

Макс стоял перед ней — идеальный, кем-то спроектированный торс, серые штаны сидят ровно на том месте, чтобы подчеркнуть косую пресса. И ступни в белых носках. Эти, бл*дь, белые носочки просто добили ее. Такой весь чистенький, идеальный, правильный. Помыться ее отправил, прежде чем до разговора снизойти. Правды хочешь? А уши в трубочку не свернутся? Кира отпила чая, теперь совсем не чувствуя вкуса. Выдохнула. Внятный и честный ответ? Ладно, слушай.

* * *Он был старше ее на пять лет. Он был красив.

Он пел и играл на гитаре. Да важно ли все это? Просто она влюбилась в Лекса. Вообще-то, его звали Лешей, но он категорически откликался только на Лекса. И она именно так его и называла.

Кира вообще делала все, о чем он просил ее. Когда поняла вдруг, что ее робкая, внезапная, обморочная первая любовь взаимна — да, именно так она и считала — тогда она отдала ему все. Свою любовь, свою невинность, все свое время, свои чувства, все, что смогла — все ему, все для него. Он стал у нее первым — и это казалось ей правильным, естественным. Он немножко посмеялся над тем, что она в восемнадцать девственница — но и в то же время это ему польстило.

В первый раз было больно, но она молча стерпела. Так положено, и ведь потом — это с ней сделал он. А раз он — значит, правильно. Все, что он говорил или делал, было априори правильным. Сейчас, с высоты своего возраста и, как ни крути, опыта, Кира понимала, что Лешка был не самым внимательным любовником — больше выезжал на внешности и харизме. Но для нее тогдашней, юной, неопытной, он был богом. Как Лекс сказал — так и правильно. Он любил, когда ему делали минет — и она старалась. Ох, как же она старалась. Сделать ему приятное.

Кира таскалась за Лексом всюду. Ее бы воля — она переехала к нему, кормила бы его завтраками и ужинами и не отпускала от себя ни на минуту. Но это были глупые девичьи мечты — как и Кира, Лекс жил с матерью, в коммуналке на Печатникова. Зато все остальное время она была с ним. В том числе и на репетициях в захудалом ДК в районе «Электросилы».

Парни в группе относились к ней снисходительно — собственно, так же, как относился к ней и сам Лекс, только она тогда этого не понимала.

Она обожала Лекса, обожала его друзей, их группу, инструменты, грохот музыки, долгие репетиции, на которые она приносила пакет с пирожками. И, после, вместе с пивом пирожки стремительно уничтожались юными рокерами, под мечты и планы. Как они станут звездами. Ну, или, как минимум, взорвут «Максидром» или «Нашествие»."

"Единственный из группы, кто относился к Кире с искренней симпатией, был Вэнс. Точнее, Ваня Ломакин, но у всех ребят в группе были крутые прозвища. Вэнс играл на ударных и очень уважал Кирины пирожки.