— Но по сравнению с твоим членом…

— КИРА!

Она обхватила его обеими руками за шею, крепко поцеловала в губы.

— Я. Тебя. Люблю.

— Наконец-то! И я тебя люблю. Все, пошли в постель!

* * *— Эта штука снимается через верх или через низ?

— Ты невероятно романтичен."

"— А, черт! — он снова проиграл сражение с пуговицами и начал стягивать рубашку через голову. Отшвырнув ее в сторону, взялся за ремень брюк. — Советую поторопиться.

— Как скажешь, — она пожала плечами. И так удачно, что лямки сползли — сначала одна, потом другая. А потом невесомое черное недоразумение скользнуло к ее ногам. А Кира прикрылась — скорее инстинктивно, чем от настоящего смущения. Грудь и лоно — обеими руками. Эффект получился обратный: Макс бросил возню с ремнем и притянул ее к себе — контраст обнаженного тела, прикрывающих его тонких рук и черных чулок оказался слишком убойным.

— С ума меня сведешь… — его голос царапался хриплыми интонациями.

— Стараюсь… — ее — ласкал горловым мурлыканьем.

— Снимай их, — рука скользнула по гладкому бедру.

— Не нравится?

— Нравится. Но ты без всего мне нравишься больше. Хочу тебя… совсем без всего… — разжал руки.

— Тогда… — Кира опустилась на постель и принялась аккуратно спускать с ноги черный нейлон. — Советую поторопиться.

Предупреждение было излишним. Второй чулок смел уже Макс.

* * *Эта сумасшедшая девчонка… его Кира… будила в нем какую-то совсем неизвестную ему часть личности. Потому что он снова об нее терся. Потому что ничего не мог с этим поделать. Только теперь между ними ничего не было. Только его напряженная плоть и ее нежная кожа. Нежная, влажная. И ее требовательное: «Ну Мааакс!». И как она выгибается и ерзает под ним, пытаясь прекратить эту сладкую пытку бытия по отдельности. Но еще не время. Еще немного, в последних вдохах поодиночке удерживать их обоих на обрыве сладкого, дрожащего безумия. Чтобы потом сорваться. Провалиться друг в друга. А пока — еще немного продержаться, балансируя на краю пропасти наслаждения.

Недооценил он Киру Артуровну. Если ей что-то нужно… А ей было очень нужно. В какой-то момент, неуловимый, она как-то особенно сильно извернулась, прогнулась и… И он пропал. Провалился в нее.

Ее ноги мгновенно скрестились на его пояснице, пальцы вплелись в короткие волосы на затылке. Выдохнула на ухо — жарко и довольно.

— Попался! Попааался… Мой, ты слышишь, ты — мой!

— Твой, — покорно и радостно согласился он, продвигаясь еще чуть вперед, подтягивая выше ее колени. Добиваясь идеального совпадения.

— Скажи еще! — требовательно.

— Твой. Целиком и полностью только твой, госпожа моя бухарская принцесса. А ты…

— Твоя! — так же покорно и радостно согласилась она. — Целиком и полностью только твоя, господин мой ясновельможный пан.