За это предложение Макс получил укус в шею, рассмеялся и сделал резкий поворот в их медленном танце, так, что у Киры закружилась голова — от выпитого вина. От его близости. От счастья.

— Знаешь, Кир, кстати, о знакомстве. Мне мать рассказывала, как они с отцом познакомились. Она его шоколадкой угостила. Говорила, что он стоял такой несчастный, уставший. Ей его жалко стало, ну она подошла и угостила. А отец потом утверждал, что она его этой шоколадкой приворожила. Вроде бы, есть такое поверье — что девушка может с помощью еды приворожить понравившегося парня.

— Это ты к чему?

— Ты меня тоже приворожила! — уверенно сказал Макс. — Бутербродами.

— Их моя тетя делала!

— Ничего не знаю! Ты меня ими кормила — значит, ты и приворожила.

— Приворожила — так приворожила, — неожиданно покладисто согласилась Кира. — И не жалею. Как можно было пройти мимо такого идеального мужчины?

— Идеального? — фыркнул Макс. Снова провел ладонями вверх-вниз. — Вот это — идеальное.

— Ты — замечательный, — она не поддалась на отвлекающий маневр. — Ты просто самый лучший.

— Ммм? — Макс увлеченно наглаживал упругие полушария.

— Ты очень умный. Я и сама это вижу, и от многих слышала — даже от Влада — что ты очень хороший специалист и талантливый архитектор.

— Возможно… — Макс принялся медленно гладить языком изящную ушную раковину.

— Не отвлекай меня!

— А ты не отвлекайся… — он переключился на мочку.

— Ну… в общем… А еще ты… какое бы слово подобрать… порядочный. Я точно знаю, что ты не способен на подлые и низкие поступки. Теперь знаю совершенно точно.

Макс не отвечал. Он был занят делом — и весьма увлеченно.

— А еще… — говорить становилось все труднее. — А еще ты очень привлекательный. И, наверное, сам знаешь об этом. У тебя глаза удивительно яркие. И пять веснушек на носу. И губы красивые, и скулы. А тело… плечи… руки… — она погладила по рукаву рубашки, едва не обронив бутылку. — У тебя роскошное тело, сладкий…

— Все, хватит! — Макс отобрал у Киры бутылку и в один глоток допил остатки вина. Пустая бутылка мягко упала на ковровое покрытие. — У сладкого сейчас что-то слипнется от комплиментов. Пойдем в постель, Кирюш.

— Нет, погоди! Я же главное не сказала.

— А что у нас главное? — замер он. От предвкушения.

Кира прижалась к нему всем телом. И зашептала на ухо.

— У тебя офигенный член, — ее рука как-то втиснулась между их телами и погладила его прямо через ткань брюк. — Он замечательный. Я от него кончаю.

Сразу ответить Макс не смог по нескольким причинам. А потом, когда дыхание все же вернулось…

— А я думал, главное — то, что ты меня любишь…

— Это само собой, — медленные движения ее руки не прекращались.