Природа все еще радовала глаз своими красками, но и они постепенно меркнули, уступая дорогу осени, которая как рыжая кошка подкрадывалась на мягких лапах к «Темному ручью». Изредка моросил мелкий холодный дождь и ночи становились зябкими и длинными, и уже все чаще я наблюдала из окна, как между деревьями стелется густой туман.

Проснувшись рано утром, я с трудом встала, сетуя, что даже ночной отдых не принес облегчения, и казалось, спина ныла еще сильнее. Сегодня в поместье должна была прибыть гувернантка для Полин, и нужно было проверить, хорошо ли подготовили ее комнату.

Я накинула халат и только собралась разбудить мужа, как резкая боль пронзила меня раскаленным прутом. Схватившись за живот, я упала на колени и крикнула:

— Филипп! Филипп!

Подол сорочки моментально намок от отошедших вод и прилип к моим дрожащим ногам.

Граф резко сел в кровати и моментально все понял. Он через секунду оказался возле меня и, схватив на руки, уложил обратно, шепча что-то ласковое и подбадривающее.

Через некоторое время, в доме началась суматоха — женщины носились с тазами, чистыми полотенцами и простынями, а Филипп умчался в деревню за доктором.

Схватки накатывали на меня так стремительно, что я даже испугалась — нормально ли это? Боль была оглушающей и Гуда все время держала меня за руку и гладила по голове.

В комнату вошла Либби, и они тихо заговорили, но я отчетливо слышала, как повариха, волнуясь, сказала:

— Очень быстро дитя идет, не дождемся доктора. Справимся сами?

— Я ни одного малыша приняла, — твердо сказала Либби и направилась к тазу с теплой водой. — И нашей графинюшке помогу.

— Не переживайте ваша светлость, — мягко заговорила Гуда, присаживаясь рядом. — Все у вас получится, ребеночек скоро родится и как только вы его на ручки возьмете, сразу все страхи уйдут… Уж можете поверить старой Гуде.

Я старалась не паниковать, но все же с каждым приступом боли, страх становился все сильнее. Мне вспомнилась статья о родах из какого-то женского журнала — когда боль усиливается, нужно выполнить «дыхание на свечу» — вдох делается через нос, а выдох производится через рот. А почему бы и нет? Наверное, это правда работает, зря бы не писали.

Действительно, стало немного легче и, вцепившись в столбик кровати, я вдыхала и шумно выдыхала, обливаясь потом.

Либби приподняла простынь и воскликнула:

— Я вижу головку! Какое резвое дитя!

Я почувствовала ужасное желание тужиться и громко закричав, ощутила, как из меня выскользнул ребенок.

— Он жив? Жив? — я не слышала плача младенца и паника начала возвращаться. — Да ответьте мне, черт возьми!

И тут раздался недовольный и требовательный визг, пролившийся на мою душу теплым бальзамом.