Мужчина, которого она столько лет тайно любила и считала идеалом, сначала воспользовался ею, а затем, назвав лгуньей, грубо выставил за дверь.

Беременную…

― Размечталась, дурочка, ― рыдала в ту ночь Геля. ― Успела подумать, что он тоже мной заинтересован, что станет отцом моего ребенка, а он не поверил. Он даже слушать ничего не захотел.

Высморкавшись в платок, красными распухшими глазами посмотрела в окно и, прерывисто вздохнув, гнусавым голосом проговорила:

― Я к нему по-человечески… Осталась проконтролировать, чтобы с ним ничего не случилось, принесла воды, а он… А он набросился как дикарь! ― пропищала она и снова пустилась в слезы. ― И я-то дура не устояла… Ну, зачем я переспала с ним? Зачем?..

Слезы текли рекой, на душе было очень паршиво.

Геля точно знала, что отец ребенка Горячев, иначе быть не могло, потому что с переезда в Москву она ни с кем не заводила отношений.

Предохранялся он видите ли! И хорошо помнит, как выбрасывал упаковку от презерватива.

Разве ни разу не слышал историй о том, что они слетают и рвутся?

Беременность для Гели тоже стала полной неожиданностью, ведь на ближайшее будущее у нее были совсем другие планы: найти работу, начать хорошо зарабатывать, а уж потом, годика через два, задумываться о семье.

И пока что она совершенно не понимала, что делать дальше…

Одно знала наверняка: в Москве надолго не задержится. Вот-вот подойдет срок оплачивать съемную квартиру, и если продлить аренду еще на месяц, то кошелек сразу опустеет на круглую сумму, а гарантий, что она в следующем месяце найдет новую работу, никто не давал.

Надежнее всего вернуться в свою квартиру в Ногинске, и там уже решать, что делать дальше.

И с работой, и с ребенком, и вообще ― с собой. Был большой риск после всего случившегося уйти в глубокую депрессию.

Набрав полную грудь воздуха, Геля вошла в здание, затем в ― лифт и нажала на цифру «18».

«На кого я стала похожа?..» ― глядя в зеркальную дверь лифта, подумала она.

Лицо было словно обескровленным, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы.

Она ни за что бы не вернулась сюда. Ни за какие уговоры не согласилась бы снова оказаться в одном помещении с человеком, который ее так жестоко унизил. Но в шкафчике приемной осталась очень памятная для нее вещь ― свитер, который с заботой связала ей любимая бабушка.

Геля понимала, что если она его не заберет, то он просто-напросто отправится на помойку, чего она не могла допустить."

"Выйдя из лифта, кивком поздоровалась с бывшими коллегами, теребя полы серого пальто и чувствуя, как внутри разрасталось волнение, постучала в приемную.

― Мария Андреевна, можно?

Геля заглянула внутрь, увидела, кто теперь занимал кресло, в котором она сидела еще пару дней назад, и ее ослабленные пальцы медленно скользнули с дверной ручки.