Знал ли он тем поздним вечером, что та девушка с зелёными глазами станет для него самым важным и дорогим в жизни? Тогда им двигали только жалость и врождённое благородство, вырвать это милое создание из тех обстоятельств, в каких она с отцом оказалась стараниями «добрых» родственников. Сделать маленькую леди если не счастливой, то хотя бы обеспечить ей достойную жизнь. Проклятие неумолимо приближало его к смерти. Сколько ему на тот период оставалось, он не знал, но предполагал, что большую часть отпущенного он уже прожил.

Вспомнил, как у него перехватило дыхание, лишь только встретился с этими омутами глаз при первом знакомстве. Как его ощутимо тряхнуло от их света и чистоты. Как эта зелень затянула безвозвратно, лишила покоя и сна. Её обеспокоенный и полный любви взгляд на Хереварда, когда тот, совершенно растеряв всю свою решимость, начал нести полную околесицу. Как на глазах у неё выступили слезы, едва на стол за ужином поставили блюдо с зажаренным цыплёнком. Потом всю дорогу не решался спросить, был ли это твой любимый питомец?

Наверное, первый бал в честь новой хозяйки стал тем самым переломным моментом, когда он впервые за всю свою взрослую жизнь испытал такое чувство, как ревность. Он безумно ревновал девчонку к загостившимся лордам. Их знаки внимания, её ответные улыбки этим молодым, полным сил мужчинам сжигали душу в котле ярости и беспомощности. Но что тогда он мог ей предложить? Старое, дряблое тело? Больное колено и хромоту? Дункан злился, а она… Она, оказывается, ждала. Не было в её взгляде отвращения или жалости. Не было страха перед совместной ночью. Без дрожи она прикасалась к нему, брала за руку и с неохотой отпускала. Он видел.

Никогда не забудет чувство пустоты и падения в чёрную бездну, когда глядел в стекленеющие глаза любимой и перестал слышать её дыхание. Тогда, на острове, он готов был пойти за ней, немедля, не сомневаясь, не видя смысла существовать дальше без своей Лии. Злился на неё за то, что оказалась настолько идеальна во всём и даже в этом глупом самопожертвовании. Не нужна она ему, эта жизнь, без его ангела. Не успел сказать, прохрипеть, прошептать — девчонка не слушала его, как одержимая произносила эти проклятые строчки пророчества. А он молился, чтобы ещё кто-нибудь из отщепенцев воскрес и всадил в него нож, но так, чтоб уж наверняка…

Маленькая мятежница — зеленоглазое чудо даже его дракона не испугалась!

Наверное, больше любить, чем любил Эррол, было уже невозможно. Но когда его свет, его жизнь, госпожа его сердца подарила чудо — наследника, сына Александра, герцог думал, что сойдёт с ума от счастья и безграничной нежности. Первый детский крик буквально согнул его пополам от нахлынувших эмоций.