Шлёпая маленькими ладошками по паркету, решительно толкнув дверь, в комнату вполз, шустро перебирая ногами и руками, десятимесячный малыш с пушистой огненной шапочкой волос на голове. Сомлевшая Тильда отпрянула от мужа, спешно заправляя свои прелести обратно в платье. Она едва успела все исправить и даже весело подмигнула мужу, с любовью наблюдавшему за ней, как следом за неожиданным гостем ворвалась Марта и запричитала:

— Ну, знаете, милые родители, за вашим одуванчиком уже не угонишься! Я таких непоседливых ещё не встречала! И это он ещё не пошёл!

— Бу! — сев на попу, возмутился на тираду няни карапуз, и тут же был подхвачен на руки отцом. Маленькое рыжее солнышко обвило ручками шею Николаса и, счастливо улыбаясь Тильде, пустило слюни на отцовскую белоснежную рубашку.

— Не успела открыть дверь из детской, как он незаметно прошмыгнул мимо меня и на всех парах рванул по коридору в сторону ваших покоев! — продолжая сетовать на непоседливого внучатого племянника, пожилая женщина плюхнулась в кресло.

Матильда забрала сына у мужа и, указав на его мокрое плечо, села напротив Марты.

— Может быть, стоит нанять ещё одну няню, чтобы тебе было легче? — участливо спросила она у родственницы.

Женщина вспыхнула:

— Ещё чего! Сами справимся! Никому не доверю нашу кроху, нашего птенчика, нашу рыбку золотую, — перешла та на сюсюканье, протягивая руки к мальчику, и вздрогнула, когда из гардеробной раздался возмущённый голос Михельсена:

— Прекратите мне портить парня! Что это за «рыбка»? Что это за «птенчик»? «Лев» он!

— О, уже «лев», а вчера ещё был «львёнком»! — засмеялась Тиль.

— Ласточка моя, какая же ты счастливая. Не устаю радоваться за тебя. И муж у тебя такой светлый, добрый и преданный. А любит как тебя! — Марта посмотрела на племянницу с нежностью и, хитро прищурившись, шёпотом спросила, — он уже знает?

Матильда удивлённо вскинула брови.

— А ты откуда?..

— Откуда, откуда… по тебе вижу. Вон, светишься вся, словно звёздочка. Лев уже есть, надо бы теперь и львицу ему в компанию. Леонард и Леонида, в честь матушки твоей. Звучит?

— Бу, — подтвердил, довольно подпрыгнув на руках у матери, малыш и выдрал из её причёски блестящую заколку."

"Герцог Эррол стоял на парадном крыльце и невозмутимо наблюдал, как его ангел, сбежав со ступеней, повисла на прибывшем госте. Скучающе обвёл взглядом двор, вздохнул и приготовился к долгому ожиданию. Он вспомнил, как она также висела на своём отце в день, когда увозил её из родного поместья. Заплаканное лицо, распухший нос, несчастный потухший взгляд и руки, нервно теребящие полы тёплой накидки. Он тогда тоже долго ждал, растягивая передачу документов управляющему Эвендейлов, стоя у открытой дверцы кареты.