Напряжённая, настороженная, готовая броситься врукопашную, защищая свою и госпожи жизни при первых признаках опасности со стороны визитёров.

— Не спрашивай, а пей! Не будешь по доброй воле, вольём силой, — вкрадчиво произнёс «хрипатый», начиная терять терпение. Герцогиня протянула руку, принимая бутылочку с зельем.

— Не надо, ваша светлость… — с мольбой во взгляде прошептала горничная, пытаясь остановить госпожу от опрометчивого шага.

Юлия сглотнула вязкую слюну.

— У нас нет выбора, Тиль."

"— Правильно, у вас его нет. Будете покладистыми, и все пройдёт быстро и… нет, вот безболезненно я вам обещать не могу, — и мужчина рассмеялся, закашлялся. — Не тяни время!

Питье оказалось очень горьким на вкус, вызвав рвотное чувство. Юлия зажала рот рукой и, закрыв глаза, глубоко задышала через нос, пережидая неприятный момент. Флакон перекочевал в ладонь Грой.

То, что сделала в следующий момент служанка, страшно напугало Лию и разозлило тюремщиков. Резко взмахнув рукой, она послала в полет склянку с подозрительной жидкостью. Описав стремительную дугу, та, встретившись со стеной, с глухим хрустом осыпалась на пол, оставляя стекать по каменной кладке ручейки бордового цвета. А в следующий миг Матильда была схвачена за шею и прижата к холодной стене стоящим перед ней мужчиной.

— Очень недальновидно ты, дева, поступила, но это твоя проблема. Будет интересно нам с братьями наблюдать, как ты будешь корчиться от боли и визжать, моля о пощаде, — прошипел ей в лицо незнакомец.

— Отпустите её! — из Юлии вырвался крик отчаяния, и она повисла на предплечье мучителя в попытке оторвать его сильную конечность от своей «великанши».

Пальцы разжались, и Тиль с облегчением вздохнула, растирая грудь около ключицы, ни капли не сожалея о своём поступке.

— Нашёл чем пугать, сволочь! — выплюнула девушка в спину отошедшего от них «брата». — Но если ты её причинишь моей госпоже, я тебе лично глаза выцарапаю!

— Если успеешь, дорогуша, — оборачиваясь, осклабился мерзавец и рявкнул, — быстро на выход!

***

Сумерки в северных морях коротки. Калену вообще показалось, что ночь упала на них, как падает ястреб с высоты на жертву, с немыслимой скоростью. Вот только начали восхождение на скалу в серых красках вечера, а поднялись уже в тёмной черничной гамме. Взбирались по самому краю обрыва, вереницей, стараясь ступать осторожно, обходя трещины, врезавшиеся в край скалы, и непрочно лежащие булыжники, задев которые можно повлечь неконтролируемый камнепад.

Свонсон, не дойдя до вершины каких-то несколько шагов, остановился, переводя дыхание. Согнулся, опершись руками о колени. Домашний по сути человек, он не привык к таким марш — броскам на сложные дистанции.