И она просто не дошла до постели…

— Сначала я только хотела испортить её платья, она так кичилась ими! Потратила целое состояние и ходила, задрав нос! При этом её платье на последнем балу было совершенно неприемлемым! Слишком простым! Дешёвкой! Но ты же знаешь, что Эммилина ради внимания готова пойти даже на нарушение этикета! И она добилась своего! Вы только её и обсуждали… А я… я всего лишь хотела напомнить ей, чтобы перестала задирать нос!! Я направилась в будуар, думала она крепко спит в своей постели и ничего не услышит, — произносит, заговорщически понизив голос: — Но её кровать была пуста и это было подозрительно! А когда я нашла её на полу, мне пришло в голову, что намного интереснее будет выплеснуть мовянку на волосы.

И она прикрывает рукой рот, пытаясь удержать смех, но он всё равно прорывается из неё фырканьем.

— Прости, Алекс, до сих пор, как представлю, какая истерика у неё потом началась… счастливчик, ты это видел, а у меня не было такой возможности.

Дафна недовольно хмурится, очевидно, расстроенная этим обстоятельством.

— Она же всегда так кичилась своей шевелюрой! Даже у Алессиньи нет таких длинных волос и ей приходится использовать для высоких конструкций чужие волосы… ты знал об этом?

Что?

— Нет, не знал.

— Алессинья остригает своих служанок. Специально набирает в горничные брюнеток…

— Дафна, ты понимала, чем мне грозит твоя шалость? — даже сейчас его голос сохраняет мягкость.

Блондинка нервно дёргает плечом и отворачивается к окну, моментально теряя кокетливое выражение лица.

— За что, Дафна?

— Когда ты позвал меня участвовать в вашем маленьком спектакле, я понадеялась, что ты, наконец, понял, что я не просто твоя подруга, а могу быть для тебя кем-то больше! — нервно облизывает губы. Теперь в её голосе сквозит нервозность и нотки упрёка. — Но ты просто играл мною! Моими чувствами!

— Дафна, я хоть слово говорил о чувствах? Разве я не предупредил, что это всё не более, чем розыгрыш? Возможность досадить Эммилине. Я знаю, что вы не испытывали друг к другу симпатий. И признай, ты получала удовольствие от нашего маленького спектакля.

— Это подло, Алекс! — взвизгивает блондинка и резко поднимается. — Сначала ты нежен и мил, смотришь на меня, словно я единственная в твоей жизни, а затем не спускаешь глаз с Эммилины и поддерживаешь флирт Алессиньи! А мне даже запрещаешь появляться во Фрэй Дау!!!

— Я был просто вежлив с Алессиньей, а тебя попросил временно не приходить без приглашения, — даже из этой комнаты ощущаю, как напряжён демон. Он ни разу не повысил голос, но его слова наполнены каменной тяжестью.

— Ты ничего не понимаешь!! Ты как бесчувственный камень! Смотришь на всех свысока своим осуждающим взглядом, строишь из себя благодетель, такой весь правильный, такой благородный...