— Кстати, как ты узнала, в какой из комнат гостит Эммилина? И кто рассказал тебе, что в этот вечер её горничная будет отсутствовать?

— У девушек должны быть свои секреты, не так ли, милый Алекс? — тоже мне, нашла повод кокетничать.

Она ведёт пальчиками по плечу демона и слегка приподнимает подбородок. Похоже, действительно считает себя очень умной и наслаждается тем, что демону не удалось раскрыть эту её маленькую тайну.

— Секреты… — граф перехватывает девичьи пальцы, которые уже начали ласкать его шею, переплетает со своими и опускает на стол, не забыв приправить действие очередной ласковой улыбкой, отчего Дафна, судя по выражению её лица, окончательно тает и расслабляется. — Кто-то из моих слуг рассказывает тебе всё, что происходит в особняке.

Не спрашивает, утверждает таким тоном, словно обсуждает погоду. При этом не забывает постоянно следить за выражением её лица. И промелькнувшее лёгкое недовольство подсказывает ему, что он угадал.

— Знаешь, милая, я всё думал, почему ты не вылила мовянку так, чтобы пришлось отрезать все волосы... а потом вспомнил: ты никогда не боялась пауков и других насекомых, но до истерики боялась вида крови. Полагаю, когда ты зашла в комнаты, то не сразу увидела Эммилину. Ты ходила с подсвечником, искала её, потому что место, где она упала со стороны тайного хода не видно. Так? Конечно, так… — отвечает на свой вопрос сам. — На полу остались капли свечного воска.

— Зачем мы это обсуждаем, Алекс? Давай поговорим о чём-то другом? О нас?"

"— Мне просто интересно. Полагаю, ты заметила, что у Эммилины кровь, когда подошла к её телу совсем близко. Верно?

Дафна не отрицает, лишь закатывает глаза. Явно скучает, обсуждая неинтересную для себя тему.

— Ты испугалась и выронила миску, которая разбилась. Сок мовянки, который уже начал загустевать, хаотично растёкся лишь по части прядей и залил пол. Я нашёл мелкие осколки тонкого фарфора, крупные осколки ты собрала и унесла с собой.

— Как она вообще умудрилась пораниться? Надо же быть такой растяпой.

Фыркает и недовольно кривится.

— Ты добавила слишком много сонной травы в её ужин, Дафна.