Ещё в прошлый раз ему из тёмного шёлка пошили свободные брюкидля для сна. А вот тунику не успели... Несколько минут стояла и пялилась на его живот и мерно вздымающуюся грудь прежде чем укрыть одеялом. Он уже спал. Провела рукой по тёмным волосам, потрогала лоб и ушла в свои комнаты.

Малия помогла мне раздеться, разобрала причёску и приготовила расслабляющую ванну.

Я честно попыталась следовать совету дио Хэмиса и после ванны лечь отдыхать… но зашла проверить Алекса перед сном.

В спальне стоял приятный полумрак. В камине потрескивали поленья. Двери террасы оставались распахнуты, отчего ночной бриз наполнял комнату свежестью, поигрывая краем прозрачной занавески.

В других землях королевства в это время года уже было довольно зябко, но в Эон Нидо ночь дарила лишь приятную прохладу.

Алекс всё так же безмятежно спал. Огонь в камине играл бликами на его аристократических скулах.

Возвращаться в собственную постель категорически не хотелось. Я взяла с кресла небольшой плед, укуталась и присела с краю. Потом немного подумала, плюнула на все возможные нормы этикета и решила, что могу себе позволить прилечь.

Хотя бы несколько минут…

...

Медленно открываю глаза и встречаюсь со взглядом цвета голубого льда… таким тёплым, что идея попытаться от него отстраниться тает сама собой…

Уголки губ Алекса вздрагивают в лёгкой улыбке, а сильные руки притягивают ближе к горячему телу. Кончиком носа проводит по виску и почти касается губами края уха:

— Я всё пытаюсь поверить, что ты мне не снишься… — бархатный шёпот.

— Привет… как ты себя чувствуешь?

— Слишком хорошо.

— И всё же выпей…

— Укрепляющий отвар?

Киваю.

— Уже выпил.

— О... кхм… хорошо, — отчего-то смущаюсь.

Алекс словно чувствует некоторое замешательство, чуть сильнее сжимает объятия:

— Это значит, что я прошёл испытание?

Киваю и провожу кончиками пальцев по его подбородку.

— Ты выйдешь за меня, Эмма?

Отстраняется, только для того, чтобы заглянуть в глаза.

— Да, — выдыхаю шёпотом, ощущая, как начинает кружиться голова.

Его тело едва заметно вздрагивает, а губы растягиваются в по-мальчишески широкой улыбке. Всего на несколько мгновений, с каждым из которых его дыхание всё больше углубляется. А затем улыбка исчезает, он судорожно выдыхает и прижимается к моим губам."

"Поддаюсь. Позволяю углубить поцелуй. Сама тянусь к нему. Задыхаюсь и пью его дыхание...

Его поцелуй со вкусом терпких ягод. Его касания обжигают даже сквозь шёлк ночного платья.

Слышу собственный всхлип и выгибаюсь ему навстречу.

— Тшш, моя хорошая… — перестаёт целовать, немного отстраняется и ослабляет объятия, проводит рукой по волосам, поглаживая как маленькую, успокаивая.