В изумлении наблюдаю, как она, держась за живот, складывается пополам.

Чудны дела твои, Господи!

— У-ух, а ты мне нравишься, майор, — кивает мама, отсмеявшись. — Идите уже отсюда. Оба. Мешаете заниматься делом.

Она переводит взгляд на меня, замечает странные колготки и добавляет:"

"— Валерку вон довези куда надо, Антилопа, а то она в своих колготах дальше леса из нашей дыры не уедет. На попутках-то. Вон какая девка выросла. И какому только козлу достанется?

— Довезу-довезу, — обещает Тимур, кладя ладонь мне на поясницу. Словно под защиту берет.

Его рука такая огромная, что, кажется, все тело накрывает.

— Я и сама справлюсь. — Поерзав, скидываю с себя конечность Бойцова.

В прихожей я надеваю начищенные кожаные ботинки на внушительной платформе и уже берусь за желтый плащ, когда останавливают сзади.

— Пощади, женщина, — хрипит над ухом майор. — Нас ни в одно приличное заведение не пустят.

Хмыкаю, взмахнув копной вьющихся волос.

— Ладно, — пожимаю плечами и сгребаю с вешалки короткую черную куртку из кожзама.

Подхватив сумку, я послушно следую за массивной спиной Тимура до машины. Уже возле нее замечаю, что соседи по дому (он у нас на двух хозяев) уставились в окно. Показываю им язык из вредности. Чтобы не любопытничали.

Бойцов, как обычно не вовремя повернувшийся, замечает мое озорство и тяжело вздыхает:

— Опять заклинание, Валерия? От чего на этот раз?

— Нет, товарищ майор, — кокетливо машу рукой. — Это всего лишь гимнастика для лица. Фейсбилдинг называется. Вот смотрите.

Для правдоподобности теперь складываю губы уточкой и вожу ими по кругу, при этом работая бровями.

Бойцов наблюдает за мной с вялым интересом. Потом открывает дверь своего джипа и приказывает:

— Отставить, Борец, ты так все лицо себе переломаешь. Падай давай.

— Спасибо, — мямлю я и слежу за тем, как прекрасно на нем сидят обычные джинсы. Майору бы в рекламе сниматься, а не пэпсов гонять.

— Что у вас там за родовое проклятье, Валерия Агриппиновна? — с усмешкой интересуется он. — Что за чума напала, если вся ваша династия на матчества перешла?.. — Бойцов вальяжно усаживается в просторном водительском кресле и заводит шумный двигатель.

Пытаясь не обращать внимания на выпирающую из его джинсов «мужскую харизму», я загибаю пальцы и громко перечисляю:

— Прадед был козел, дед был козел. Папаша… что? Правильно! Тоже козел. Видит Бог, так получилось, Тимур Иванович.

— Так получилось, — передразнивает он, почесывает подбородок. — Ну Агриппина Евдокиевна, мать-то твоя, конечно, молодец…

— Почему?

— Она ведь тебя сразу Валерой назвала, Завьялова. Как знала, что ты с этого пастбища никуда не денешься.

— Очень смешно, — закатываю я глаза, а затем деловито поправляю подол.

— А ты как сама-то, стажерка? — усмехается Бойцов.