Обнимаю ее крепко. Тоже скучал. Бегло осматриваю морщинистое лицо. Улыбаюсь.

— Набегалась, антилопа? — выходит в коридор теща.

За одним сгребаю в объятия и ее. Агриппина машет рукой, украдкой смахивает слезы и отворачивается.

— С приездом, — сухо поздравляет и обращается теперь к дочери. — Спит. Уже два часа.

Скинув кроссовки, иду за женой наверх, параллельно отмечая все недочеты, которые допустила строительная бригада. Плитку на лестницу положили рисунком наоборот, над потолком стены косячно выровняли, а ламинат в коридоре ходит. Улику успеваю погладить.

Все левые мысли улетучиваются ровно в тот момент, как Лера осторожно открывает дверь спальни.

— Проснулся, — шепчет она, смотря в кроватку, увитую погремушками. — Проснулся, мой хороший? А у нас тут папа приехал… Представляешь?

Еще раз мазнув по мне взглядом, Лера освобождает для меня место у кроватки и шумно дышит. Пальцами бортик сжимает. Волнуется.

У меня у самого дыхалка сбивается.

Вглядываюсь в темные глазки-пуговки, пухлые щеки и нос кнопкой. Замерев, изучаю чуть рыжие, тонкие волосики и крошечные пальчики на руках.

Сердце рвется от нежности, которое испытывает.

— Протри, — Лера сует мне в ладонь влажную салфетку.

Быстро справившись, снова смотрю на сына.

Пиздец.

Мозг взрывается.

Сын. У меня сын…

Вроде и на родах с Лерой был дистанционно, всего на месяц не успел, чтобы лично поприсутствовать. С природой ведь тягаться бесполезно, она сама решает, когда лучший момент.

А ещё всю беременность старался отслеживать в приложении на мобильном, но все равно осознание, что у нас действительно родился ребенок, только сейчас приходит.

— Головку придерживай, — обеспокоенно произносит Лера и яростно закусывает губу, разглядывая нас. Расплакаться боится."

"Вытягиваю руки прямо перед собой, аккуратно придерживая маленькое тельце в голубом комбинезоне.

— Ну, привет, Иван Тимурыч. Давай знакомиться?

Сын смотрит на меня во все глаза, сжимает толстенькие кулачки и вытягивает рот буквой «О».

— Какой он маленький, Лер, — делюсь впечатлениями. — На фотографиях кажется гораздо крупнее.

— Мы не маленькие, папочка, — пропевает жена, ласково касаясь пальчиками Ваниной макушки и моего плеча. — Целых триста грамм наели за месяц.

Триста грамм, усмехаюсь про себя. Пачка масла сливочного, блин.

Придерживая ладонью мягкую головку, укладываю Ваню себе на левую руку. Усаживаюсь на кровать и любуюсь.

Человек родился. Чудо такое.

Из плоти и крови человек.

Снова на Лерку смотрю. Она улыбается, неловко убирает салфетки из рук, падает рядом и приобнимает нас справа.

Теперь все любуемся.

Мы — Ваней, а он — нами.

Малехонькие, розовые губки разъезжаются в подобие улыбки.

— Вау. Он улыбнулся. Ты видел? — шепчет восторженно Лера. — Видел?

— Видел, Лер. Ага. Улыбнулся.