Что такого-то?

Пока выезжаем из города и едем к небольшому, прилегающему к нему поселку, с интересом посматриваю вглубь леса.

— Бабье лето. Надо бы за грибами сходить. Пойдем завтра, если все нормально будет?

— Господи, зачем, Тимур? — морщится Лера. — Никогда этого не понимала. Бродить по лесу часами, отгонять от себя комаров и мошек, еще и на медведя можно набрести.

— Романтика, одним словом, — вздыхаю с ноткой ностальгии в голосе, снова посматриваю на экс-Завьялову.

Изменилась.

Вроде такая же, но что-то неуловимое добавилось. Веснушек меньше стало. Повзрослела.

— Какая уж тут романтика, Тимур? Можно спокойно взять на прилавке шампиньоны в упаковке или вешенки.

Теперь я морщусь.

— У лесных грибов другой вкус.

— Ну, все понятно, — закатывает Лера глаза. — Вкус страха, спрея от комаров и отсутствия комфорта. Не пойдем мы в лес.

Посмеиваюсь, чувствуя, как в груди наконец-то растекается долгожданное спокойствие. Не пойдем и по хрен.

Я дома.

Я — дома. И все мои сегодня дома. Что для счастья еще надо? Вот она настоящая свобода! Значит, можно успокоиться и хоть на секунду отпустить контроль. И чувство вины, что не успел, тоже в топку.

— Ого. Забор уже поставили? — подъезжая, с удивлением осматриваю ровный ряд металлоштакетника.

— Да, вчера еще. А прораб тебе не отчитывался?

— Нет, забыл, наверное. Хорошо получилось. Тебе нравится?

— Очень, — многократно кивает Лера. — Но можно было повременить, и так столько расходов, Тимур, — скромно договаривает.

— Зато ты теперь будешь спокойна. Можешь гулять и в дом заходить, если надо. Ворота закрыты, никто не зайдет.

— Да, это чудесно, конечно. Спасибо тебе.

Она сжимает мою ладонь, лежащую на руле.

Иногда даже странно, что во втором браке с меня абсолютно ничего не требуют и не просят. Будто я и так, сам по себе, еще ничего перец! Но удивительнее всего, что именно в этом положении хочется подпрыгнуть повыше. Сделать всё, что в силах сотрудника полиции.

Лера нажимает кнопку на пульте, и я паркую машину на площадке, обсыпанной мелкодисперсным щебнем. Глушу мотор. Оглянувшись, смотрю, как ворота автоматически закрываются. Дорого — пиздец, но как удобно.

Жена снова обнимает, словно не может поверить, что я вернулся.

Обхватываю узкие плечи и целую губы нетерпеливо, руками исследую каждый сантиметр тела через одежду, сдавливаю ягодицы. Лерка дышит трудно, трепыхается, но отклоняется первая.

На дом наш кивает.

— Пойдем, — загадочно шепчет.

В зеленых глазах загорается предвкушение и что-то вроде гордости.

Пока идем к крыльцу, бегло осматриваю территорию, заваленную остатками стройматериалов и мусора. Газон надо бы подстричь и подготовить на зиму. В общем, будет чем заняться в предстоящем отпуске.

— Сынок, — приветливо встречает мама при входе. — Ну наконец-то.