Я помогаю Тимуру собрать объемную спортивную сумку, и сама везу его на железнодорожный вокзал. Экзамен инструктору Бойцову сдаю на «отлично».

Когда мы подходим к фирменному поезду, на перроне уже оказывается пусто. Состав вот-вот отправится вдаль вместе с моим мужчиной, а я останусь здесь.

Но… все ведь впереди, правда?.."

"Проводница проверяет документы, а я смотрю на Тимура. То, как он видит этот мир, как его ощущает. То, насколько погружен в проблемы своих близких. Даже незначительные. То, черт возьми, с какой твердостью и каким характером он решает проблемы.

Все это. Каждая черта его негнущегося под действием обстоятельств характера…

Все это дает мне право еще больше его любить. Любить каждой клеточкой души. Любить так, что я вообще не представляю, что со мной будет, когда двери этого гребаного поезда захлопнутся, а милая женщина в форме помашет флажком.

— Ты за старшую, Борец, — хрипит Тимур над ухом, сгребая меня в объятия напоследок.

Ухватываюсь за воротник черного короткого пуховика и смотрю, как на невозмутимом лице и светлом «ежике» из волос тают крошечные, абсолютно ничего не понимающие снежинки. Они уедут с ним, а я останусь.

— Почему ты так меня называешь? — пытаясь скрыть слезы, спрашиваю.

Тимур тепло улыбается и загадочно смотрит в сторону.

— Потому что ты, Завьялова, можешь здраво мыслить исключительно когда с тобой не сюсюкаешься. Как только начинаешь относиться к тебе, как к нежному цветку, ты брызжешь ядом.

Нервно хохочу, посматривая на проводницу. Еще минутку, пожалуйста.

— Это потому что у меня отца не было. Я капризной становлюсь, когда жалеешь. Мама всегда так говорила. Если меня кто обидит, а ко мне с причитаниями типа «Лерочка, милая…», у меня такая истерика случалась. Поэтому она и придумала этого «Валерика». Чтоб я как-то собиралась.

Бойцов приподнимает брови. Мол, я же говорил.

— Но… как ты это понял… так быстро?

— Я все про тебя знаю, — многозначительно вздыхает он, щекой прислоняясь к моей щеке. — Со временем ты станешь «девочкой», которая не закрывается от неприятностей в обиды. Я тебе обещаю.

Отклонившись, целую жесткие губы, проталкивая язык внутрь. Вкус снежинок смешивается с соленым привкусом моих слез.

— Дождешься? — чуть нервно спрашивает Тимур , отрываясь от моего рта. — Или найдешь кого побогаче?

Дрожу от злости, но понимаю, что важен для него этот вопрос. Мужчине вообще непросто соревноваться. С другими особями. Или с убеждениями о том, что он все должен.

Обеспечить, защитить, прикрыть где надо.

— Никого не найду, — упрямо заявляю.

— В обиду себя не давай.

— Пф-ф, — плача выговариваю. — Я самого Бойцова на Северный Кавказ загнала, меня все отделение бояться будет.

Тимур смеется и, кажется, расслабляется.

— И не волнуйся, там сейчас спокойно.

— Ладно.