И на сайт все это время не захожу. Страшно увидеть, что Тимур ей напишет, лежа со мной в одной постели. Получается, не доверяю?

Хотя поводов нет.

— Мне важно поработать самой. Хочу сложные дела, хочу, чтобы меня не дергали каждый раз за шкирку, когда назревает какая-либо опасность.

— Обычно женщины называют это «как за каменной стеной» и мечтают о таком, — громко говорит.

— Значит, я не обычная женщина, — тоже повышаю голос.

— Это блядь, факт, — останавливается он возле раздаточной колонки и включает свет в салоне. — Но я ведь рассказывал, что случилось с моим отцом?

— Он погиб на задании, — грустно выговариваю, стараюсь смягчить голос. — Но пожалуйста, Тимур. Это все равно, что одеть на меня прозрачный колпак. Никто не застрахован от несчастья. Ни ты, ни я.

— Ты меня не переубедишь, — холодно произносит он и с силой дергает солнцезащитный козырек, чтобы достать заправочную карту.

Только вот вместо неё Тимуру в руки выпадает та самая фотография бывшей жены в розовом сарафане и босоножках со шнуровкой.

Он ведь сказал, что выкинул её?"

"Наши глаза сталкиваются всего на секунду, потому что я тут же отвожу свои. Блеснувшие в них слезы Тимур наверняка заметил.

— Ле-ер, — виновато зовет.

Смешно, но сейчас его голос звучит ровно так же заискивающе, как мой всего минуту назад.

— Тебя ждут, — горько всхлипываю, кивая на зеркало, в котором отражается следующая за нами машина.

Нет поводов ему не доверять?.. Ха-ха! Дура!

— Я все объясню, — говорит Тимур, забирая фотографию с собой. — Только не расстраивайся…

Глава 34

— И что он? Майор твой, Бойцов. Совсем не приезжает? — спрашивает Ритка, с аппетитом пережевывая тушеное мясо.

Меня от одного вида подкидывает, поэтому поскорее отпиваю ромашковый чай.

На кухне жарко и душно, но внутри все равно холодно. И противно от самой себя. Тот случай, когда локомотив несется и остановить ты его уже никак не можешь.

Как бы обидно внутри не было, с каждым часом это чувство начинает перекрывать тоска.

— Тимур Иванович приезжает, конечно, Рит, — отвечает за меня мама. — Но наша королева-то разве ж примет его для аудиенции? Все нос воротит.

— Мам, — одариваю ее строгим взглядом.

Опускаю лицо, внимательно рассматривая узор на скатерти. На больничном я ровно неделю. Пора выходить на работу, но мне совсем не хочется. Мой первоначальный план был подуться всего пару дней, но прошла неделя, а с мертвой точки мы не сдвинулись.

— Лер, ну ты кремень, — с набитым ртом восхищается подруга.

— Ага, — вздыхаю. — Я — Кремниевая долина.

— Что он сделал-то?

— Ничего, — буркаю.

Мотаю головой, вспоминая тяжелый разговор в машине, состоявшийся в ту ночь.

По словам Бойцова, он просто забыл выкинуть фотографию. Да и лежала она среди всякой всячины.

Он просил прощения за обман.