В отделении наш роман с майором — главная новость… нет, даже не года… десятилетия!

— Хочу у вас, как у старшего по званию и единственного мужчины в семье, попросить руки Валерии, — Бойцов с вызовом смотрит на дядю и торжественно произносит.

— Ти-мур, — возмущаюсь.

Вообще-то, такие вещи сначала обсуждают наедине, а мы пока о браке не разговаривали.

— Ну, а я что? — Дядя смущается. — Там Агриппина всем заправляет. Мне даже немного жалко тебя, Бойцов.

— Со всем справимся, — выговаривает Тимур, поднимаясь и протягивая руку Борису Николаевичу.

— Ну, раз справитесь, то и я за Валерию не переживаю, — он отвечает на рукопожатие и задумчиво смотрит, как мы идем к выходу.

Уже у двери нас снова догоняет бас:

— Завьялова, рапорт-то твой отдать на оборотки секретарю? Остаешься?

— Нет, — упрямо мотаю головой. — Меня на новом месте с января ждут. В отделе кадров я все подписала, поэтому перевод точно состоится.

— Ну, смотри, — вздыхает дядя. — Я не против. Мне тут ваша «Санта-Барбара» в отделении никуда не уперлась. Но майора — не отдадим!

— Я тоже не отдам, — скромно добавляю.

Все время пока мы сначала тепло одеваемся, а затем прогреваем и чистим машину, Тимур не пророняет ни слова. Как только мы оказываемся в пока еще холодном салоне, молчание мне приходится прервать первой:

— Тимур… Почему дуешься? Может, хватит?

Он награждает меня острым как бритва, взглядом и снова уводит его на дорогу. Я по привычке рассматриваю сильные руки.

— Мы ведь все несколько раз обсудили… Договорились, — тихо произношу. — Не надо сейчас.

— Я ни о чем с тобой не договаривался.

Молча наблюдаю, как он размещает локоть на обивке двери и упирает кулак в подбородок. Хоть табличку «Не подходи, а то убьет» на шею вешай.

— Наоборот, я несколько раз просил тебя не переводиться, — со злостью выдает.

— Я всего лишь хочу добиться чего-то сама, — вздыхаю замучено. — Здесь у меня есть дядя, есть ты — мой главный в жизни человек, — ласково провожу ладонью по мускулистой ноге. Мышцы привычно напрягаются.

Да и сам Тимур выглядит напряженным.

— Хочешь добиваться — добивайся. Опергруппы у нас две. Можешь свалить к Протасову, если не желаешь работать со мной.

— Да дело не в моем нежелании. Как ты не понимаешь, блин? — удрученно выговариваю. — И куда мы едем?

— На заправку, — отпускает он сухо.

Снова молчит.

Я теряюсь.

Это наша первая ссора.

Мне вообще казалось, что ссориться нам с Тимуром не из-за чего. Конфликты вроде незакрытого колпачка на пасте или крышки от унитаза — не моё. Хотя вот грязная тарелка, оставленная после ужина на столе, меня безумно раздражает. Но я списываю этот недостаток моего мужчины на то, что он слишком долго гостил у мамы.

Можно было бы поругаться из-за моей шалости с «Сюзи», но я до сих пор не решаюсь рассказать правду.