Видишь ли, в последние годы, когда бомбардировки стали особенно сильными, в Германии стали прятать заводы под землю, исключительно военные, и не те, что штампуют солдатские миски-ложки, а гораздо более серьезные. И особо важные, секретные военные объекты. О чем-то таком речь и идет, несомненно. Не надо было большого ума, чтобы понять, куда полковник гнет, когда он стал делать упор на «подземные полости искусственного происхождения». То-то он не скупился на авансы… Здесь что-то крайне серьезное…

…Мы втроем сидели на раскладных стульчиках из дюралюминиевых трубок с брезентовыми сиденьями, за таким же столиком – Радаев, я и Линда. Радаев был напряжен, Линда прямо-таки светилась азартом (что легко понять, это было ее первое настоящее боевое задание, а вот у меня на душе стояла смешанная с унынием скука. Я прекрасно понимал, что был сейчас чем-то вроде необходимой мебели вроде этих стульчиков: вслух это не было высказано, но полковник, конечно, прихватил меня исключительно для того, чтобы я послужил Линде чем-то вроде морального стимула. Довольно незавидная роль, если подумать…"

"К горизонту уходила широкая проселочная дорога, самый обыкновенный немощеный большак – у немцев таких тоже имелось немало. Правда, в отличие от наших проселочных дорог, немцы свои поддерживали в идеальном состоянии – ни рытвины, ни колдобины. Стояла спокойная загородная тишина, поодаль у машин и броневика курили бойцы, и вокруг, куда ни глянь, не было ни единой, хотя бы крохотной, приметы войны.

– Ну, приступим, – сказал Радаев, вроде бы обращаясь к нам обоим, но, конечно, адресуясь только к Линде. – Мы сейчас поедем вон туда. – Он показал тупым концом карандаша на видневшийся на горизонте покрытый редколесьем пригорок, до которого было километра три. – Там и обоснуемся, там нам и предстоит работать – точнее, вам одной. Линда, вы умеете читать топографические карты?

– Мне как-то не приходилось… – чуточку растерянно сказала она.

– Ничего страшного, задача несложная… Мы сейчас вот здесь. – Он ткнул в карту с надписями на немецком уже остро заточенным грифелем. Авиаразведка только что сообщила, что противника там нет, он занял оборону километрах в трех северо-западнее.

(Ага, вот что за самолет только что прошел над нами не так уж высоко, в сторону занятого нами областного центра. Хитер Радаев: явно отнюдь не случайно употребил не слово «немцы», а «противник» – Линда ведь тоже немка.)

– Нас должны интересовать только эти два городка, – он показал грифелем. – До одного от лесочка – девять с лишним километров, до другого – шесть с лишним. Вы справитесь с таким расстоянием? Колонну вы… увидели за десять с лишним километров. Правда, тогда была ночь, а сейчас – позднее утро.