Могла бы натворить дел, немало вреда причинить и нашей, и союзной авиации, но применить ее в боевых условиях немцы не успели, однако наклепали изрядное количество, так что немало этих «мотыльков» досталось и нам, и американцам с англичанами (про французов не знаю). По тем временам – секретнейшая но– винка.)

– Я запомнила, – сказала Линда.

– Отлично. В таком случае – сейчас выезжаем.

Радаев встал из-за столика, достал из левого кармана гимнастерки большой свисток и испустил трель, которой позавидовал бы Соловей-разбойник. Автоматчики в форме войск НКВД – ну да, войска по охране тыла – побросали окурки и полезли в кузов «Студебеккера» без тента, а мои ребята – в люки броневика. Мы с Линдой тоже без команды встали из-за стола: ясно было, что начинаются события под лозунгом «Хватай мешки – вокзал отходит».

Радаев подошел ко мне:"

"– На два слова, майор…

Мы отошли метров на пять, и он сказал:

– Лирически смотреть вслед девушке и махать платочком нет нужды. Не на Северный полюс уезжаем.

– Я и не собирался, – сказал я вовсе и не задиристым тоном.

– Вот и прекрасно. Немедленно уезжайте в город и приведите батальон в боевую готовность. Это приказ комдива. Другого приказа пока что нет, но не исключено, что вам придется участвовать в операции. Часа через два, когда мы вернемся и я доложу в штаб армии о результатах, они там примут окончательное решение касательно вашего батальона, так что времени у вас достаточно. – Когда я козырнул и собрался сделать «кругом», добавил: – Минутку. Сначала приободрите девушку, что ли, или как там это назвать…

Повернулся и энергичным шагом пошел к передней машине – там все уже сидели, ждали только его и Линду. Я взглянул на Линду, и сегодня щеголявшую в наряде «настоящего разведчика». Не нуждалась она ни в каком ободрении – так и светилась азартным возбуждением, как часто случается с людьми и перед боем, и перед крайне серьезным делом, каким безусловно был этот разведпоиск. И вновь ощутил легкое удивление: совсем немного времени понадобилось, чтобы чинная и благонравная немецкая студенточка превратилась в этакую лихую амазонку с красной звездой на кубанке.

А впрочем, чему тут удивляться? С людьми частенько такое случалось. Жила, можно сказать, бездумно, плыла по течению – и вдруг оказалась в вихре событий, частичкой могучей силы, где кое-что серьезное зависело и от нее, – и все происходящее, что важно, ничуть не противоречило ни ее жизненной позиции, ни убеждениям…

Ни обнять, ни поцеловать ее я, конечно, не мог – слишком много людей рядом. Я только сказал:

– Ты уж постарайся…

– Постараюсь, – заверила она. – И знаешь что, Теодор? Я решила принять твое предложение.