Вы же не хотите, чтобы я по всей форме, под протокол, допрашивал вашу девушку?

А ведь он вполне мог… И я сказал:

– Я хочу на ней жениться. Уже сделал предложение.

– А она? – деловито спросил Радаев.

– А она не говорит ни «да», ни «нет». Думает.

– Молодо-зелено… – Улыбка полковника была почти человеческой. – Поверьте человеку вдвое старше вас: в большинстве случаев девушка говорит «нет» сразу. А вот когда не говорит ни «да», ни «нет», в большинстве случаев следует «да». Ну, что… Женитьба, законный брак – дело хорошее. Но в вашем случае есть свои нюансы. Вы ведь прекрасно понимаете, что не можете жениться на немецкой гражданке Линде Белофф.

Но можете жениться на военнослужащей Красной армии, советской эстонке русского происхождения Линде Беловой. Так?

– Да, – сказал я.

– Так вот. У вас есть один-единственный шанс выйти отсюда избавленным от всяких претензий к… – он произнес подчеркнуто весомо, – военнослужащей Красной армии Линде Беловой, которая останется таковой и далее. Шанс этот – рассказать все начиная со встречи у моста. У вас просто нет выбора.

Я понимал, что он и в самом деле не стращает – он загнал меня в угол… меня и Линду.

И стал рассказывать – подробно, но без не нужного многословия, самое существенное. У меня был большой опыт – так я докладывал начальству после той или иной операции…

– Вот и все… – сказал я, закурив."

"– Ну что же, – сказал Радаев. – Приятно знать, что в этой старой лысой башке еще остались мозги. Все же я неплохо реконструировал события, а? А теперь – чисто деловой разговор. Есть два важных обстоятельства: ее способности и то, что они трижды принесли нам немалую пользу. Я вам предлагаю сделку, майор.

Мы в нашей практике не так уж редко идем на сделки с разоблаченными вражескими агентами, а сейчас все облегчается тем, что передо мной – свои. Что я могу предложить? Гарантирую, что после окончания войны каких бы то ни было мер против Беловой принято не будет. Тихонько демобилизуем, и все. Более того. Гарантирую советский паспорт, по всем правилам выданный в Эстонской ССР, – вы ведь, мне точно известно, знаете об указе на этот счет, который вскоре будет опубликован. – Он раскрыл свою папку и вынул другую, тощенькую, в бумажной обложке с крупной печатной надписью готическим шрифтом.  – Личное дело из Шпайтена. Официального следствия не велось, оно не проходило через нашу систему делопроизводства, нигде не зарегистрировано и как бы не существует. Я вам его отдам, а вы его швырнете в печку. У нее остались немецкие документы? (Я кивнул.) Их тоже в печку. Линда Белофф перестанет существовать, останется только Линда Белова. Справку из Таллина я уничтожу сам. Она тоже нигде не зарегистрирована, и проверять никто не будет.