Не было никакого бдительного антифашиста, верно? Дело даже не в том, что мы, как и в прошлый раз, проверили все дома, из окон которых видно заднее крыльцо ратуши, – и, как в прошлый раз, не нашли там ни одного мужчины… Понимаете ли, операцию немцы готовили тщательно и долго – вы ведь уже должны знать, что их планы не ограничивались уничтожением ратуши, замысел был масштабнее и серьезнее. Понимаете ли, они и в самом деле выставили из ратуши всех до одного работников и стали монтировать «секретную часть» за пару дней до нашего вступления в город. А вот все до этого необходимое завезли за две недели.

Так-то. Сложили в подвалы, двери опечатали, круглосуточно держали там часовых. Мы уже отловили несколько чиновничков, они все и рассказали. Что не оставляет камня на камне от версии о мифическом «антифашисте». Кстати, зачем вас вообще понесло в ратушу?

На сей раз я решил не молчать и выложил ему чистую правду – о том, как Линда, большая почитательница Бисмарка, хотела увидеть зал, где он произносил историческую речь.

– Неплохо, – кивнул Радаев. – Убедительно. Возможно, это даже и правда… хоть и не вся. Не исключено, так и было, с улицы ваша девушка ничего не почувствовала – саперы говорят, она выглядела спокойной и веселой, никакой бледности и тем более обмороков.

А вот когда вошла в ратушу… Выходная дверь оставалась открытой настежь, когда вы входили, и саперы смотрели вам вслед. – Он скупо усмехнулся. – Думаю, вслед исключительно девушке. И прекрасно помнят, что вы свернули не налево, где расположен этот самый исторический зал, а направо, где «секретная часть». Через несколько минут ваш ординарец побежал за Сомовым, тот скоро позвал с улицы саперов, закипела работа, обнаружили взрывчатку… И снова… О камуфлете ваша девушка могла узнать только благодаря своим способностям. Другого объяснения нет. – Он слегка развел руками. – Ну вот, у меня все. Может быть, вы наконец отверзнете уста? Устал я от монологов, хочется вас послушать…

– Делайте со мной, что хотите, я ко всему готов, – сказал я. – Но зачем трогать девушку? Она совершенно ни в чем не виновата, не сделала ничего плохого, совсем даже наоборот…

– Вот даже как? – усмехнулся Радаев, как мне показалось, удовлетворенно.

 – Судя по вашему лицу и голосу, здесь не просто отношения, а чувства? Это хорошо, это просто замечательно. Вы уж простите старого циника, но ремесло у меня такое… суровое. С людьми, у которых чувства, гораздо легче работать, они гораздо податливее и более склонны к сотрудничеству – они ведь в первую очередь не за себя беспокоятся, а за предмет своих чувств. Можно спросить, какой стадии достигли ваши чувства? Вот это уже не человеческое любопытство, а деловой вопрос контрразведчика, на который вам лучше ответить.