Признаете наличие таковых? Молчите? Значит, не признаете… Почему? – спросил он с каким-то новым, непонятным выражением глаз. – Можете не верить, но это не вопрос контрразведчика, а простое человеческое любопытство. Почему? За такие способности давным-давно не только не жгут на кострах, но и на медный грош не штрафуют. Так почему?

Я не мог ответить ему почему. Потому что временами всплывали смутные слухи: среди наших строго засекреченных институтов и лабораторий есть такие, что как раз изучают «особые способности» разного рода. А если правда? У меня могут забрать Линду, и я ее наверняка больше никогда не увижу.

Степень секретности может оказаться такова, что о таких заведениях ничегошеньки не знает и Радаев – по большому счету всего-то навсего полковник, начальник одного из множества дивизионных управлений Смерша. Но он может, в отличие от случая в Полесье, накатать наверх докладную, и где гарантии, что она не попадет к человеку посвященному?"

"– Тяжелый вы человек, майор, – вздохнул Радаев. – Из тех, кого приходится долго и аргументированно загонять в угол. Ну что же, придется, времени много… Итак.

Для человека вашего опыта не секрет, что во всех подразделениях есть наши информаторы – я предпочитаю именно это слово. Мы все здесь не барышни из института благородных девиц, так что не будем жеманиться. У всякого командира, желающего как можно полнее знать о том, что происходит в его части, такие информаторы тоже есть – развито, так сказать, частным образом. У вас ведь тоже есть?

– Есть, – сказал я, никаких внутренних секретов этим не выдавая.

– Вот видите… Итак. Во время вашей вынужденной стоянки у моста совсем рядом с вашей машиной – и девушкой – находился один из наших информаторов.

Там было столько народу, что вы его ни за что не вычислите. Человек умный и наблюдательный – дураков и растяп мы не держим. Он видел, как трое ваших разведчиков вязались к девушке, как внезапно их словно ударом тока отбросило и они поспешили уйти. И, конечно, видел, как вы взяли ее в машину. Кто-то другой мог такой рапорт отправить в корзину, но я-то помню Полесье, по гроб жизни не забуду. Вот и решил начать разработку, почти никого не посвящая в суть…

«Почти» – это конечно, Чугунцов.

Который тоже по гроб жизни не забудет Полесье…

– Вечером следующего же дня допросили всех трех разведчиков. (В голове у меня промелькнуло: значит, с Жиганом я успел раньше, иначе он, несомненно, связанный подпиской, мог ни словечка не сказать как бы я ни давил.) Показания совпадали. Вряд ли они сговорились. А выдумать такую историю – зачем, если никому ее не рассказывали? Я, насколько удалось в этих условиях, установил за девушкой – и, простите великодушно, за вами – негласное наблюдение.