– А какая разница? Если и насчет вольнонаемной вы преподнесли ту же сказочку – репатриированная эстонка русского происхождения? Ситуацию это нисколечко не меняет. Так вот, проверка… Архивы Кольберга, мы оба знаем, погибли. Но остались другие, целехонькие. Когда вы поступили в военное училище, на вас завели личное дело?

– Конечно.

– Конечно, – повторил Радаев. – Бюрократия… Личные дела заводятся на всех, кто учится или работает – от засекреченных конструкторов до простых вагоновожатых. Вы просто не подумали, что в Германии обстоит точно так же, и это была ваша первая ошибка…

«Шпайтен!» – мелькнуло у меня в голове.

Ну конечно, другого объяснения нет и быть не может…

– Мне показалось или вас в самом деле посетило некое озарение? – вежливо осведомился Радаев. – Поделитесь? Ладно, молчите, скажу за вас. Конечно, Шпайтен. Он не за тридевять земель, человек, которого мы туда послали за ее личным делом, управился за день. По немецким автобанам гонять одно удовольствие… Так что ее личное дело у меня здесь. – Он положил руку на лежавшую перед ним не особенно толстую канцелярскую папку. – И в нем черным по белому написано: Линда Белофф – урожденная немка.

Она и в самом деле родилась в Таллине, но в семье не русского эмигранта, а немецкого унтер-офицера, состоявшего на службе при военной миссии. Родители увезли ее в Германию, когда ей было полтора года, и с тех пор она в Эстонии никогда больше не была. Вы поверите на слово или вам дать личное дело почитать?

– Не надо, – глухо сказал я."

"– Прекрасно, экономим время друг другу… Ваша вторая ошибка – ее мнимый таллинский адрес, который вы внесли в учетную карточку якобы с ее слов. Вы ведь были в командировке в Таллине в сороковом, это отражено в вашем личном деле.

Явно тогда и запомнили названия парочки таллинских улиц. Улица Кустамяэ и в самом деле есть. Но в доме под выдуманным из головы вами номером нет и никогда не было жилых квартир. Вот тут у меня справка. – Он вновь положил руку на папку. – Здание построено в тысяча восемьсот девяносто третьем году как склад торгового дома «Бергер и сыновья». После получения Эстонией независимости они там устроили своим немцам форменное раскулачивание. Фирма вместе со складом перешла к новому хозяину и стала по его фамилии именоваться «Юлоссаар». Склад использовался в том же качестве до двадцать четвертого года, когда после банкротства фирмы был продан с торгов. Новый владелец устроил там кинотеатр под названием «Глория». Просуществовал он до сорок второго года – ну, разве что с установлением в Эстонии советской власти его национализировали, а в сорок первом владелец, успевший в свое время сбежать за границу, объявился с приходом немцев и, сохранив все документы, получил свою собственность назад.