Когда дух далеко от плоти, тело через него уничтожить довольно трудно. В худшем случае человек в беспамятстве окажется. Дух же – штука очень живучая, пока от тела поддержку получает.

– Прости, княже, ничего из слов твоих не понимаю.

– Сейчас поймешь, Иван Григорьевич. Пахом!!! А, черт, совсем забыл… Ладно, сам найду. Где мой саадак? Илья, Изя, катурлин мне нужен разноцветный. Ну нити для вышивания. Неужели у нас нет?

– У меня есть. Эй, холоп, мою палатку знаешь? На Арском лугу возле башни недостроенной стоит. Ступай, передай Агафону: я велел дать цветных ниток из сундука для измерительных инструментов. Он знает.

– Отлично! – Возле сундука с оружием, прикрытого холстиной, Андрей с облегчением обнаружил колчаны. Короткий был плотно набит стрелами: дядька перед отъездом озаботился. И куяк, между прочим, починил. – Та-ак… Чернила у меня где? Эх, зря я Пахома отпустил. Проще было скотину продать. А-а, вот, в сундуке вместе с бумагами. Сейчас мы оперение у трех стрел подкрасим посерединке, чтобы тройным казалось… А опосля нитями цветными с узелками обернем.

– Что ты делаешь, Андрей Васильевич? – не сдержал любопытства арабист.

– Ты про петлю иерихонскую слыхал, боярин? – подмигнул Выродкову князь. – Каббалистический знак, который наносится на стену с помощью стрел, и она потом рушится от любого громкого звука.

– Ты хочешь разрушить стену с помощью каббалы?!

Зверев немного помолчал, потом вздохнул:

– Конечно нет. Но ведь ты, Иван Григорьевич, поверил?

– Что за прок от этого обмана? Ты ведь не со мной игры свои магические ведешь.

– Прок в том, чтобы старого колдуна из той схватки, в которой он сильнее, на свое поле перетащить.

– А ну умен окажется, не поверит?

– Поверит, не поверит – а рисковать не станет. Кто же на такое предупреждение рукой махнет? Главное, чтобы узкоглазый допрос учинил, а не попытался убить на месте, в отместку за свой гарем.

– А вдруг попытается?

– Тогда ты, Иван Григорьевич, будешь разгонять облака из пушек, а землю закатывать в асфальт. Мы на войне, боярин, а не в Александрийской библиотеке. Тут приходится рисковать.

Вернулся Изольд с тремя клубками нитей: красной, зеленой и синей. Оторвав по полметра каждой, Зверев посадил холопов вязать на них узелки, а сам пока докрасил оперение. Затем обмотал древки нитями, перекрещивая их в произвольном порядке, крепко увязал на концах.

– Ну что же, готово. Пошли, боярин. Будем заниматься прикладной каббалой. Этой науке тебя во время странствий никто не учил?

– Всех наук не познаешь, Андрей Васильевич. Порою умнее опытного товарища спросить, нежели из себя мудреца изображать.

– Хорошо, когда есть кого спросить… Однако же, боярин, нынче ночью мне твоя помощь понадобится. Жизнь тебе доверю.