Посему, вернувшись во дворец, он обнял жену, поцеловал и ласково посетовал:

– Хорошо в Москве, да надобно и домой отправляться. Лето. Самые хлопоты у нас в княжестве. Как бы не напортили чего без хозяйского глаза. Сюда, коли понравилось, лучше зимой наезжать.

– Конечно, понравилось, батюшка, – признала Полина.

– А отъезжать надобно все равно, – развел руками Андрей. – Собирайся, любимая моя. Как готовы будете, двигайтесь на Новгород и домой. Я же пока верхом через Великие Луки проскочу, а потом туда же. Думаю, у меня все это в любом случае быстрее получится, и я до вашего приезда успею наш ушкуй туда к Ратной слободе подогнать.

– Ты уезжаешь, суженый мой? – надула губки княгиня.

– Только утром, ненаглядная, – наклонился к ее носику Зверев. – Так просто я с тобой не расстанусь.

* * *Спустя две недели князь откинул пологи чародейского лаза, спустился вниз, в блаженную прохладу пещеры, и присел на корточки над полной сухой шелестящей листвы ямой.

– Проснись, мудрый волхв. Успокой мою душу. Скажи, что я ездил не зря, Лютобор.

– Ты ездил не зря, чадо, – ответил из глубин своей странной ароматной постели кудесник.

– Ты шутишь, учитель, или говоришь правду? Иоанн останется жив или его все же убьют через год-два? Мы потеряем Казанское ханство или оно останется с нами? Казань будет воевать с Россией через тридцафыть лет, когда начнется предсказанное тобой нашествие?

– Казань станет воевать, чадо мое. Но токмо не разоряя, а обороняя русскую землю. Но доля народа Сварогова не окажется легкой, ибо немало горя, крови и жестокости принесут на наши просторы дети злобного южного племени прозванием османцы.

– Османы, – машинально поправил Андрей.

– Они самые, – подтвердил старик. – Они нам самые жуткие беды и принесут. Даже ляхи по сравнению с ними кажутся достойным племенем.

– Ничего себе, – усмехнулся Зверев. – Ты что же, хочешь, чтобы я теперь еще и Стамбул завоевал?

– А ты сможешь?

– Стамбул? – Князь Сакульский выпрямился, немного подумал и пожал плечами: – Не знаю. Надо попробовать."