«Пропустил…» – мелькнула обида, и он упал под ноги холопов.

– Князя убило! Князя спасай! Князя!

«Меня убило? – удивился Зверев. – Почему же тогда так больно? Почему я все это чувствую?»

Кто-то подхватил его под плечи, рывком переместил назад, за строй, вызвав новый приступ боли в боку. Андрей взвыл от такой муки, перевернулся на четвереньки, кое-как встал.

– Ты жив, княже? – обрадовался Илья.

– Понятия не имею! – скривился Зверев. – Что тут у меня?

Многострадальный куяк лишился слева целого ряда нашитой стальной «чешуи», овчина была вспорота, как бритвой. Но толстая, панцирного плетения, кольчуга бахтерца удар выдержала, не расползлась.

А под ней, между прочим, был еще и стеганый поддоспешник в два пальца толщиной.

– Чем же они меня так? Топором, что ли? – скривился князь. – Как бы ребра поломаны не оказались… Бердыш мой где? Ты чего стоишь, холопам помогай!

– Да все уже, княже, не беспокойся. Кончилось…

И правда, на стене ратники князя Сакульского прижали к тыну трех последних татар и вскоре положили всех. Больше здесь, на валу, никто не сопротивлялся. Сеча сместилась далеко вперед, к воротам.

Боярские дети, пробежав по улицам, начали бой за главный узел обороны, и защитникам стало не до жалкой дырочки в стене. Дырочки, через которую, между прочим, продолжали лезть в острог все новые и новые воины.

– Никаких шансов, – понял Андрей и присел на мертвого татарина. – Наших все равно больше, сейчас Япанчу забьют. Что же так болит-то, зараза? Мазью бы с мятным настоем натереть. Может, хоть немного отпустит.

Фактически побежденный городок лежал перед ним внизу, еще тихий и спокойный. Весь ужас грядущего угадывался только по десятку мертвых тел, раскиданных между заборами, да по убегающим в самом конце проулка женщинам, что волокли за собой маленьких детей.

Мужчинам, нарушившим клятву верности, хорошо – их сейчас просто убьют. Женщинам и детям за предательство мужей и отцов придется расплачиваться еще не один год. Их счастье, что на Руси нет рабства, и даже в самом худшем случае, если им самим будут припоминать плен до конца дней, дети невольников все равно станут свободными и равноправными русскими людьми.

Издалека послышались восторженные крики, поток лезущих в пролом детей боярских иссяк.

Видимо, ворота все-таки растворились, и ныне в острог кованая рать врывалась уже конным строем.

– Кажется, все, мужики. – Зверев поморщился, протянул руку Илье: – Помоги встать. Развлекайтесь. Город ваш. Пахома только позови."

"Князь подошел к пролому, выглянул наружу, изумленно присвистнул: склон земляного вала, подходы к нему и гать были буквально засыпаны телами. Тут полегло не меньше двух сотен ратных людей. Похоже, проскочить наверх чисто, без лишнего шума удалость только первому отряду.