Зверев воочию убедился, что пользы от убийственных чугунных ядер на самом деле почти никакой. При попадании в земляной вал они утопали куда-то в глубину, причиняя укреплению не больше вреда, чем иголки – булавочной подушечке. Если ядро попадало в деревянную стену, оно делало аккуратную дырочку диаметром с футбольный мяч – и все. Бревенчатая стена, скрепленная десятками шипов, поперечных тарасов, дополнительных врубок, исправно преграждала пехоте путь, даже если просвечивала из-за множества дыр, как старое решето.

– Ништо, княже, – отмахнулись от его беспокойства пушкари.

 – Коли долго по одному месту долбить, рано или поздно, ан завалится.

– Да вам тут целый год порох жечь придется, пока башню разломаете! Впору из чугуна точно такую же отлить.

– Ништо! Государь Казань взять желает обязательно. Хоть год, хоть два, хоть десять палить будем.

– Вы бы, чем дурака валять, лучше бы по вражеским пушкам, что в башнях, стреляли. Завалите – стрельцам куда спокойнее будет под стенами караулить. Да и при штурме от них вреда уже не будет.

– Рази ж так кто делает, княже? Никогда такого заведено не было – пушки с места на место ворочать.

Коли на одно место нацелили, по нему бить и надобно, пока пролом не появится!

Возмущение наряда понять было легко: бить артиллерией в цель пока еще никто не умел. Мушек не имелось ни на ручных огнестрелах, ни на стационарных пищалях и тюфяках. Стволы, обычно привязанные к толстой доске или бревну, на позиции просто вкапывали в землю, направляя на врага, – и долбили, пока хватало пороха и терпения. Извечная путаница в количестве и качестве употребляемого пороха, разница в весе ядер обеспечивали некоторый разброс попаданий – даже со ста метров пушки били не в одну точку, а в круг диаметром в две сажени.

Андрей спорить не стал, а пошел искать Ивана Григорьевича – супротив прямого приказа дьяка Выродкова наряд перечить не посмеет."

"Арабист обнаружился на площадке напротив Арских ворот, примерно в версте от города. Здесь шло строительство чего-то грандиозного: на дубовых колесах высотой в рост человека и в сажень шириной, размерами двадцать на двадцать сажен, с полом из цельных сосновых хлыстов и с бревенчатыми стенами, поднятыми пока на высоту всего трех венцов.

– Здрав будь, боярин, – кивнул ему Зверев. – А я знаю, как татарские пушки на стенах заткнуть.

– Что для сего тебе надобно? Как делать замыслил? – моментально навострил уши ученый путешественник.

– Очень просто. В каждом туре у нас по пять пищалей. Нужно для каждого отмерить по паре десятков одинаковых зарядов. То есть взять ядра совершенно одинакового веса да отмерить из одной и той же партии равное количество пороха.