А эта глупышка, хоть и явно уставшая была, все куда-то сворачивала и сворачивала, зашла куда-то, вышла, снова пошла… Какое-то время спустя я уже готов был плюнуть на слежку и вернуться домой. Но потом вспомнил, но все еще обижаюсь.

И оказался прав.

Ее всю будто бы окутывало то самое марево, но при этом оно было изломанным и неравномерным. Она виделась мне как мушка в неограненной капле застывшей смолы, истертой в некоторых местах до состояния блеска и грязно мутной в других. Это что же это с ней такое? Такое впечатление, что ее каналы энергии не просто спаяны, а еще переплетены в хаотическом порядке.

Человечка зашла в неприметную ночлежку и договорившись явно об отдыхе — понятное дело, едва на ногах стоит, бедная — поплелась в темное полуподвальное помещение, где тут же рухнула на дурнопахнущий соломенный тюфяк. Я хотел просто посмотреть и понаблюдать, но, засыпая, она всхлипнула. Точно так же, как моя Милька, когда ей снился пожар, после которого мы с ней осиротели.

И мое сердце дрогнуло.

Я прошмыгнул в приоткрытое окно и подкрался к ней.

Спит. И плачет. И ей больно. От этих чертовых, туго спеленавших ее, искореженных чьей-то злой волей каналов энергии.

Эх. Ладно. Все равно мне некуда девать излишки. А тут они на хорошее дело пойдут.

Я прыгнул на тюфяк, потоптался, устраиваясь поудобнее, и замурчал ей любимую колыбельную Мильки.

Прости, сестренка. Сегодня я не приду ночевать. Этой незнакомой человечке я сейчас нужнее. А завтра я приду и мы с тобой помиримся. Как всегда.

Ведь мы же родня.

Инспектор

— Кот! — совершенно излишне оповестил свою напарницу Шимус, выйдя из лавки.

«Ну извини, пусик, на выбросах не написано, произведены они существом на двух ногах или на четырех…» — протянула Заза и отчаянно зевнула.

Инспектору стало ее жалко: длинную смену огреб не только он, но и его навигаторша. А ведь она-то не имела никакого отношения к поцелую на служебном крыльце… Хотя… зная Зазу, ручаться за это Шимус не стал бы.

— Как ни странно, этот хвостатый доставил мне меньше всего проблем.

«Ха! Да я готова расцеловать его шерстяную морду за то, что он сделал с перчатками этого мерзопакостного Сра ли Йожа!» — согласилась навигаторша, и Грон понимающе хмыкнул.

Заза, конечно, никогда не признается, но и Шимус не вчера родился, чтобы не замечать, как она в перерывах строчит нечто длинное и испещренное диалогами в своей заветной тетрадочке, обтянутой густо-розовым мехом. А господину Сра ли Йожу принадлежала типография, которая уже не первый месяц судилась с широко известной в узких кругах авторессой любовных романов Зельдойй Знойной.