Потому что горшочек с бибулями, полный соусом до толстых покатых краев, стоял прямо у него под носом, и сизые завитки ароматного пара поднимались точно к его лицу.

Берт судорожно сглотнул, опять беспомощно оглянулся, и, не найдя ни одной живой души рядом, пальцами выхватил из горшка самую верхнюю бибулю и быстро сунул ее в рот.

Кем бы ни был тот несчастный, чью бибулю он только что съел, он только что спас Гилберта от голодной смерти. И за это Берт был готов… на что именно, додумать он не успел, потому что в Виверне протяжно скрипнула дверь, и в едальню вошли трое. Судя по фигурам, еле протиснувшимся в гостеприимный вивернский дверной проем, три тролля со свободных равнин…

В едальне немедленно стало тесно и темно.

Гилберт громко подвинул к себе горшок, одновременно чувствуя, как злосчастная крошечная бибуля достигла желудка, и ловя на себе три мутных взгляда маленьких тролльих глаз.

Если бибули принадлежали этим свободным гражданам, готовиться надо было к быстрой, но мучительной смерти. Парень чувствовал, как от напряжения немеет лицо и холодно становится в груди. Он незаметно выставил одну ногу в проход, в нелепой надежде, что это чем-то ему поможет.

Не помогло."

"Тролли двинулись прямо к нему, угрожающе подергивая сплющенными носами. Самый безобразный из них, он же самый огромный, у которого в клочья было порвано правое ухо, приблизился вплотную к столу парня и, страшно коверкая звуки, на всю едальню прогрохотал:

— Хзяин! Нм тже см-ое! — и чуть не смахнул горшочек с бибулями Гилберту на колени.

Юноша чувствовал, как от близости тролля делаются кисельными пальцы, руки, ноги… Возможно, мозги тоже, потому что соображение, которого от голода и так почти не было, отказало в этот момент напрочь. По ощущениям, он весь превратился в кисель, потому что сейчас медленно стекал под стол, кажется, прямо сквозь лавку. Берт зло вскинулся, стряхивая с себя панику, и покрепче вцепился в горшок.

Из кухни неспешно, с тремя глиняными кружками кипятку, выплыл старина Фласк, обычно приглядывавший за едальным залом, и важно прошествовал к центру таверны.

Тролли ощерились редкими зубами, отчего сердце Гилберта гулко ударило в пустоту и застыло. Он хорошо помнил, как эти… уважаемые граждане в войну Трех болот откусывали головы целиком таким, как он, недомеркам.

Но тролли просто уселись за стол, нетерпеливо постукивая по нему внушительными кулаками.

Фласк бесстрашно выставил перед посетителями кружки и степенно направился обратно на кухню, но был остановлен по-детски искренним:

— Эт шт-о? — Тролль с рваным ухом понюхал Фласков рукав и подслеповато уставился на стол, сведя мясистые безволосые брови к толстой переносице.

— Как у него, — вежливо осклабился Фласк, кивнув на застывшего в ужасе Гилберта.