— Вот кто одобрил это безобразие, тот пускай и носит! — выпалила девушка.

— Это невозможно, леди, — загрустил кастелян.

— Почему? — все еще недовольно спросила рыжая.

— Они все умерли…

— А? Их уже кто-то убил до нас, увидев, что они наодобряли?

— Положение о ношении единой формы принималось в 15 веке, леди, — объяснил ей старичок. — Они умерли своей смертью.

— Если вы не можете пригласить разработчиков этого ужаса, зовите декана! Прорекора! Ректора! Я, Эвелина Седнева это носить не буду! — заорала она так, что у кастеляна со лба сдуло челку. Но ответил он ей спокойно:

— Минуточку, леди.

 — И исчез в недрах кладовой.

— Да, и передайте им, что если мне придется это одеть, то пусть сами за своих магов замуж выходят! Слышите! — кричала она вдогонку.

— Какая же ты умница, Эва, — похвалила ее блондинка. — Я бы не решилась с ним спорить, но думаю точно так же, как ты.

Впрочем, так думали все. А клуши не такие уж клуши. С ними вполне можно жить и даже общаться. Мы с Жавуриной молча сложили серые подобия мантий на стойку.

О чем беседовали дамы, прислушаться я не успела, так как вспомнила о двух красотках, сопровождающих Кремера-младшего, когда мы столкнулись в холле.

Их мантии не шли ни в какое сравнение с тем, что пытались выдать нам. Даже любопытно стало, что это: очередная диверсия, направленная в наш адрес, или чья-то халатность? Да, и вообще в рубищах по университету никто не ходил. Наоборот, маги поражали своей изысканностью и вкусом. Не все, конечно. Но большинство.

Вскоре послышались торопливые шаги, и, в сопровождении кастеляна, ворвался Нелюб Петрович Бедо. Вид у него, прямо скажем, был не очень. Лысина блестела от пота, который скатывался крупными каплями на раскрасневшееся лицо.

Дышал проректор как паровоз под парами, а когда нас увидел, то оперся рукой о дверной косяк, согнулся и долго, глубоко дышал.

— Вот они — нарушительницы! — неприлично ткнул в нас пальцем кастелян. — А я говори-и-ил, говори-и-ил вам, что наплачемся мы с людьми!

— Да погодите вы, право слово, причитать, любезный Федот Малкович, — прервал его профессор сразу, как смог говорить. — Объясните толком, что у вас произошло?

— Они, особенно вон та рыжая, не желают получать предметы, согласно инструкции! — закаркал старикан.

— Какие предметы? — спросил проректор.

— А вот эти! — ему ответила рыжуля, сдернув наши с Юлкой мантии. — Полагаете, в этом может ходить приличная девушка? У меня дома даже горничные одеты в сто раз лучше!

А девочка-то не из простых собак — из породистых. Не то, что я. У нас и горничных отродясь не бывало. Все своими ручками делать приходилось. Взглянула на Юлку. Ага, Жавурина кривилась. Значит, не одна я такая.

— Вот ведь незадача, — почесал остатки волос Нелюб Петрович.