Я молча пожала плечами. – Простите меня!

Мимо прошла шумная толпа покупателей во главе с той самой девушкой, что спрашивала, нужен ли мне экскаватор для выкапывания дуба. Мельком глянув на старика, она едва заметно улыбнулась и кивнула ему.

Я была права, сотрудники центра в курсе.

Но вернемся к нашим баранам, то есть магам. Ивиан в раскаянии – в наличии. Желания стукнуть его – нет. Что странно. Видимо, слишком долго готовилась к встрече, а теперь туплю. Оно и хорошо, так легче держать образ.

– Мне столько нужно вам сказать, Элечка! – Старик сжал двумя руками зонт, огляделся.

 – Давайте отойдем, тут неподалеку есть прелестная беседка. Мы вполне можем посидеть в ней на скамейке…

Заманивает подальше от людей? Чудесно. Я и оттуда так заору, что не только покупатели садового центра, но и жители окрестных домов сбегутся.

– Давайте, – кивнула я.

Глеб Борисович шел впереди, тяжело опираясь на зонт. А все-таки он сдал. Такое никаким актерским талантом не изобразишь. Не буду его жалеть. Не буду, сказала! Не бу-ду-у-у!

Я подхватила старика под руку и помогла сесть на скамейку.

Дура ты, Эля! Ничему жизнь не учит. Предупреждал же Шейд держаться подальше.

Глеб Борисович благодарно взглянул на меня, я сердито отвернулась и осмотрелась. Укромное место, однако. Тут можно сто раз силу обратно отобрать, никто и не заметит. Решетку беседки сплошь увивала лиана с большими листьями и яркими желтыми цветами.

Искусственная?

Я осторожно потрогала пальцем бутон. Тот мягко качнулся, по воздуху мгновенно поплыл тонкий, едва заметный аромат. Надо же… Настоящая. И перепады температуры ей нипочем!

– Простите, Элечка… – вздохнул старик, облокотился о тощие колени, натянувшие ткань брюк.

 – Хотя вряд ли мои извинения уместны после всего, что случилось. Но я просто хотел вам помочь…

– Помочь? – насмешливо перебила я.

Странно… Но мне не было страшно. Словно я находилась наедине не с изворотливым Айо, которого все боялись, а с давно знакомым и понятным Глебом Борисовичем. Стариком, за которым я ухаживала. Может, я просто устала бояться? Или это во мне прижившаяся на восемьдесят процентов сила чудит? А что, тронет меня – такого наинтуичу, сам рад не будет.

– Не верите, – кивнул старик. – Неудивительно… Вы наверняка уже узнали историю моей семьи…

Сейчас он заявит, что его оклеветали. Ну давай-давай, Глеб Борисович! Или как там тебя, Ивиан, Ядовитый Айо?

– Да. Ивиан был плохим человеком. Но он был моим сыном…

Кто кем был?! Он что, пытается выдать себя за собственного отца? Дескать, я не я, а папа воскрес?

Я ошарашенно уставилась на Глеба Борисовича.

– Да, мой сын, Элечка. Айо всегда любил власть. Любую.