Грабовского на очную ставку вызывать не стали, справедливо рассудив, что тот будет покрывать друга, пригласили Алису. Иван думал, что она скажет, будто ничего не видела, но Алиса держалась стойко: доктор Анциферов больного не трогал, а когда они сломали дверь, нос был уже расквашен. Ни угрозы, ни логические построения не могли поколебать ее позицию: она помнит все до мельчайших подробностей и точно знает — Иван Сергеевич ни при чем.

Ивана растрогала такая твердость духа.

— Спасибо тебе, — сказал он тогда с чувством. — Если что, только скажи, я все для тебя сделаю!

«Как выясняется, не все», — вздохнул он теперь.

Но что-то мешало набрать номер Ильи Алексеевича и прямо сказать, что он отказывается. Сидеть на камне стало холодно, ноги затекли. Он поднялся.

— Что, Зоинька, пойду я? Подумаю еще.

Он закрыл калитку и облокотился на решетку, прощаясь. Закрыл глаза, как обычно, зная, что в голову сейчас придет хорошее, светлое воспоминание о Зое. Он не старался ничего вспоминать, счастливые моменты всплывали в памяти сами по себе, словно письма от Зои из той неведомой страны, где она сейчас находилась.

И вдруг…

…Отвезя жену в роддом, Стас Грабовский решил срочно сделать ремонт в будущей детской комнате.

Не столько для красоты, сколько для того, чтобы хоть немного унять тревогу молодого мужа и отца. Нанять бригаду денег не было, поэтому Стас решил все делать сам и привлек Ивана в качестве рабсилы и консультанта. Внимательно просмотрев на диске несколько выпусков «Школы ремонта», приятели начали действовать. На второй день напряженного труда к ним присоединилась Алиса, которая, по слухам, умела клеить обои. Работали целый день без перерыва, ибо время поджимало — нельзя же приводить мать с младенцем в разоренное гнездо. От Стаса, напряженно ожидавшего известий из роддома, толку было мало, он мог выполнять только самую простую работу, и то, если она не разлучала его с телефоном дольше, чем на десять минут.

Закончили в десятом часу вечера, ополоснулись и дико захотели есть. У безалаберного Стаса обнаружились только картошка, сосиски и банка соленых огурцов. Алиса отварила картошку с сосисками, и ребята принялись ужинать. С голодухи Ване показалось, что никогда в жизни он не ел ничего вкуснее.

Он смотрел, как Алиса, непривычная в джинсах и футболке, подкладывает им со Стасом картошку, тонкими ломтиками режет огурцы, как деловито ищет в шкафчиках чайную заварку, и вдруг его накрыло ощущение светлой, чистой радости… На минуту он забыл, что одинок и неприкаян. Забыл, что дом его любимой женщины навсегда опустел.

В мягком свете кухонной лампы ему было хорошо и спокойно. Потом он проводил Алису домой. Шли молча, он курил на ходу и старался не спугнуть это ощущение радостного умиротворения.