— Алиса, ты не поверишь, но я тоже никогда не рожал, поэтому советчик из меня фиговый. Вот тебе часы, считай время между схватками. И не волнуйся, в самом крайнем случае здесь у тебя роды примем. Итак, кого-то надо послать к тебе домой за документами, а я тем временем отвезу тебя в Снегиревку. Меня там все знают, примут без проблем. Только сначала найду себе замену на пару часиков, я ведь сегодня ответственным дежурю, а бригада слабая.

Ян Александрович высунулся в окно — посмотреть, чьи машины еще на стоянке.

— Васильев здесь, очень хорошо!

Он достал телефон, чтобы не терять времени, установил громкую связь, а сам стал переодеваться.

Алиса деликатно отвернулась.

— Да, — раздался из динамика раздраженный голос.

— Мое почтение, товарищ генерал! Колдунов, грешник, беспокоит. Пожалуйста, посидите за меня два часа, очень нужно. Я отработаю.

— Я не могу, Ян Александрович. Вы меня на пороге клиники застали. Заранее нужно согласовывать такие вещи.

— Виталий Александрович, выручайте! Дочка моего друга рожать задумала, а помочь некому.

Я только в роддом ее закину — и сразу назад.

— Слушайте, я рад бы помочь, но в самом деле не могу. У тещи юбилей, понимаете?

— О, прекрасно понимаю. Теща — это серьезно. Но вы же только чуть-чуть задержитесь. А мне нужно лично передать девчонку тамошним докторицам, по телефону будет совсем не то. Вы же знаете, какие звери эти бабы-гинекологи!

— Ян Александрович, вы напрасно теряете со мной время. Я уже сказал, что не могу. Так что не обессудьте, коллега…

— Тамбовский волк тебе коллега, — буркнул Колдунов, отключаясь.

 — Вот гнида! Что же делать? Остальные уже по домам расползлись. Ничего, Алиса, прорвемся! В крайнем случае брошу свой пост, может, и обойдется.

Она лежала, уткнувшись носом в истертую спинку дивана, и чувствовала, как душа погружается в черный холод отчаяния. Она любила Васильева больше жизни, а для него юбилей тещи оказался важнее, чем появление на свет его собственного ребенка. Он предпочел подвергнуть опасности любимую женщину и их общее дитя, лишь бы не вызвать недовольство у нелюбимой жены.

Лучше пусть возлюбленная сдохнет на улице, чем нарушится его семейная идиллия. Васильев предал ее, когда вытолкал из своего кабинета, но это предательство Алиса готова была оправдать: если бы он привез в роддом чужую жену, неминуемо поползли бы слухи. Но как мог он отказать Колдунову? Если бы он посидел за него в клинике, это не бросило бы никакой тени на его репутацию. Он должен был обрадоваться, узнав, что Алиса в надежных руках.