Как бы он ни хотел помочь, как бы ни желал ей добра…

Он расплатился с симпатичной продавшицей, немножко поболтал с ней о литературных новинках, но оказалось, что прошло всего двадцать минут. Время тянулось как резиновое. Ваня задумался, чем бы себя занять. Если он сейчас сядет с книжкой, в самолете читать будет уже нечего. Поднявшись на второй этаж, он полюбовался на летное поле, на пузатые тупоносые аэробусы и на то, как между ними снуют разнообразные машинки. Это зрелище быстро наскучило ему. Взгляд упал на стойку кафе. «Напьюсь-ка я кофе, ведь целых три месяца его не увижу!»

«Такого кофе век бы не видеть», — через минуту мрачно думал он, с отвращением прихлебывая кисловато-горькую, еле теплую жидкость.

Настроение было одновременно приподнятым и ужасным. Предстоящее приключение будоражило, Иван рвался в бой и радостно думал о прыжке с парашютом в тяжелых погодных условиях. «Главное, не промахнуться мимо этой долбаной станции, а то в снегах заплутаю. Компас, кажется, на полюсе не работает… Впрочем, меня будут встречать. И еще важно не плюхнуться в какую-нибудь лужу, в ледяной воде очень противно! Я не прыгал восемь лет, интересно, конструкция парашютов сильно изменилась? Наверное, такие прибамбасы появились, о которых я знать не знаю. Ладно, попрошу обычный армейский парашют, в нашей системе обновления происходят раз в пятьдесят лет».

Он прикрыл глаза и стал мысленно прокручивать в памяти алгоритм прыжка. Кажется, ничего не забылось."

"До места он, Бог даст, доберется, а там, может быть, никто и не заболеет. Здоровые мужики, что им болеть!

Но сердце грызла тревога. С Алисой они не простились, и кто он теперь? Счастливый муж или неприкаянный одиночка? Есть ли женщина, которая его ждет? Куда он вернется, в уютный родной дом или…

Вдруг он увидел, как, придерживая рукой большой живот, к нему спешит Алиса.

Иван ринулся навстречу и поскорее обнял, пока она не сказала какой-нибудь глупости. Они стояли, крепко держась друг за друга, а люди равнодушно проходили мимо: ничего не поделаешь, аэропорт, место встреч и разлук.

Так хорошо было чувствовать ее руки на своих плечах, ее голову, которую она так удобно поместила на его груди. Пушистые легкие волосы щекотали ему подбородок, а от макушки приятно пахло свежестью и детством.

Она сутулилась, чтобы не сильно прижимать к нему живот, но он все равно чувствовал телом, как ворочается ребенок, разбуженный пробежкой матери. Один раз малыш как будто пихнул его то ли пяткой, то ли кулаком, и Ваня мог поклясться, что это дружеский тычок: мол, не трусь, прорвемся!

Алиса вдруг попыталась вырваться.

— Нет-нет, — шепнул он, — постоим так. Мы слишком много разговаривали с тобой последнее время, и говорили то, чего нет.