Алексей Иванович Гусев, бывший красноармеец, согласившийся полететь с ним на Марс, заставил Мстислава Сергеевича переоценить свое отношение к миру, по-новому взглянуть на человеческие проблемы, чувства и желания. Слова марсианина Гора, предводителя рабочих, оппонента Тускуба, что надо «свирепо и властно любить жизнь», глубоко запали в душу. Но лишь потеряв свою неземную любовь – Аэлиту и вернувшись на Землю, Лось осознал, что один он – никто! Никому не нужен! Его жалели, отстраненно и пугливо, как больного человека, но не верили. А он не хотел, чтобы жалели. Мечтал о любви, о верной спутнице, о друзьях, которым он был бы необходим как воздух, такой, какой есть.

Однако ничего по сути не делал, чтобы завоевать любовь и приобрести друзей. Жил в себе и для себя. И вот пришло время выбирать: остаться тем, кем был, с грузом воспоминаний и разочарований, философского пустомыслия, или же что-то сделать, изменить ритм жизни, подняться над мирской суетой и легкими чувствами, стать не рабом желаний и душевной лени, а господином бытия! И сердце Лося, сердце пятидесятипятилетнего мужчины, наполнявшее сосуды кровью пополам с меланхолией, вдруг разгорелось гневом и презрением к самому себе и ожесточилось. Он не хотел умирать, недоделав то, ради чего полетел на Марс. Он не имел права умирать!

Открылось второе дыхание. Зрение обострилось.

Лось уже свободно ориентировался в темноте тоннеля, несмотря на почти полное отсутствие света. Лишь изредка встречались на грубо обработанных стенах или на потолке пятна светящейся плесени. В этом иллюзорно-эфемерном свете он разглядел ряд колодцев и благополучно миновал их. Потом перешел по металлической трубе через бездонную пропасть, изрыгающую отвратительные запахи, перепрыгнул через два десятка трещин.

Наткнулся на такую же черепаховидную машину, в какой недавно ехал сам, и с час отдыхал внутри, в мягком кресле, сосал трубку – не раскуривая. Затем снова пошел вперед, стиснув зубы, мечтая о глотке воды; вода во фляге еще плескалась, но он берег ее, не зная, сколько еще придется идти.

Силы кончились внезапно.

Лось вдруг почувствовал головокружение, остановился, присел на корточки… и потерял сознание. Беспамятство перешло в глубокий сон, недолгий, всего часа на два.

Зато отдохнувший организм включился в работу без раскачки."

"Лось очнулся, сел, тараща глаза в темноту, соображая, где он и что с ним, и сразу же увидел в отдалении слабое колечко света. Быстро сообразил – светится конец тоннеля, на пределе видимости. И все же появилась надежда дойти.

Сил прибавилось. Он встал и пошел, сначала спотыкаясь, прихрамывая, потом все уверенней и быстрей.

Мрак стал рассеиваться. Скоро появилось круглое светящееся устье тоннеля, выходящее в какую-то пещеру.