— То есть я теперь не должна расценивать это как благотворительность? Ты заботишься только о своем достоинстве и гордости? — ну вот что я несу, зачем? Но, как известно, слово — не воробей.

— Ты хочешь об этом сейчас поговорить? — бросив взгляд на настенные часы, уточнил Матвей. — Или можем продолжить ссору после того, как осмотрим клиентку?

Чтобы не наговорить еще чего-то ненужного, я молча высвободила руку из пальцев мужа и ушла в ванную.

Прохладная вода, ударившая тугой струей по плечам и спине, вернула меня в чувство.

Почему я никак не могу отвыкнуть состязаться с Матвеем во всем, даже в мелочах? Почему мне так важно оставить за собой последнее слово? Разве это не самый верный путь к краху?

Когда та же Оксанка рассказывала мне о проблемах в семейной жизни, я легко раздавала советы вроде «умей вовремя закрыть рот», «не старайся стать выше мужа», «не унижай его» и тому подобное.

Оказывается, советовать куда легче, чем следовать советам самой…

К тому моменту, когда я, уже накрашенная и уложившая волосы, вышла из ванной, Матвей успел собраться и теперь просматривал какие-то записи в ежедневнике.

Я подошла вплотную, уткнулась лбом в его плечо и пробормотала:

— Прости, а? Не с той ноги, что ли, встала…

— Сочувствую бывшим коллегам, — улыбнулся Матвей, захлопывая коричневую кожаную книжку. — Ты готова?

— Да. На моей машине поедем?

— Нет, на двух. Мне потом нужно на чем-то в город вернуться, не буду же я тебя до вечера в клинике ждать.

Я об этом совсем забыла.

Раньше, до ранения, когда мы уже жили вместе, но еще не поженились, мы часто ездили в клинику на одной машине, считая, что гонять две нет смысла — даже если один из нас дежурил, второй мог свободно уехать домой, а на следующий день мы уже возвращались вместе.

Теперь все будет иначе, и мне нужно как-то к этому привыкнуть.

В клинике Матвея встретили очень радушно.

За то время, что он здесь проработал, Мажаров успел стать частью нашего коллектива, его уважали, к нему обращались за советом, и не только я жалела, что он наотрез отказался вернуться.

Пока муж общался с бывшими коллегами, я успела переодеться, сменить туфли и вернуться в ординаторскую.

— Во сколько приедет ваш знакомый? — спросила я у Василькова, сосредоточенно изучавшего что-то на экране монитора.

— Должен к десяти. Посмотрите фото, пожалуйста, не могу понять — есть асимметрия надбровных дуг или нет? — он развернул монитор ко мне, и я, нацепив на нос очки, тоже стала пристально вглядываться в снимок молодой женщины.

— Да, справа определенно выше.

— Ну слава богу, значит, я не совсем еще ослеп. Кстати, подруга ваша приехала, ждет в приемном.

— Да? — удивилась я.