— Но согласись, Матвей, что моя идея не так уж плоха? Что ты потеряешь, если встретишься с ним?

Он сел напротив меня, молча плюхнул себе в тарелку пару ложек сметаны, свернул блин и долго смотрел на него, словно вспоминая, зачем вообще взял его в руку.

Я тоже молчала, зная, что уже достигла той черты, перешагивать которую не стоит. Мажаров никогда не выносил давления, а в вопросах, касавшихся его выбора, особенно, поэтому теперь, сказав все, что хотела, я могу только ждать, какое решение он примет.

— Давай сделаем так, — произнес наконец Матвей, положив блин в тарелку.

 — Я схожу к твоему психологу, но решения своего не изменю, что бы он мне ни сказал. Я отдаю себе отчет в том, что собираюсь сделать, и вряд ли советы человека, совершенно меня не знающего, могут это как-то изменить. Но ты права — мне нужно проговорить свое решение вслух еще раз.

Я еле заметно перевела дыхание — мне на долю секунды показалось, что Матвей рассердился на меня за попытку подтолкнуть его к чему-то.

На самом деле я подобного даже в мыслях не держала, просто хотела лишний раз удостовериться, что муж понимает, на что идет и от чего отказывается.

Я помнила собственное растерянное состояние, когда после ранения в шею не могла войти в операционную и занималась исключительно административной работой и консультациями.

Да мне ночами снился стол, ощущение скальпеля, ложащегося в руку, я почти физически ощущала во сне, как накладываю швы и проверяю степень натяжения нити.

Это очень тяжело — будучи оперирующим хирургом, вдруг оказаться за письменным столом вместо операционного. И только потому, что я сама прошла через это, теперь меня так беспокоило состояние Матвея.

— Хорошо, я поговорю с психологом и спрошу, когда бы он смог тебя принять.

Кстати, у меня сегодня консультация, Васильков попросил, а я вот сейчас подумала — а ты не поможешь?

Матвей внимательно посмотрел мне в глаза:

— Деля, мы с тобой обсуждали тему благотворительности?"

"— С ума сошел? — возмутилась я. — Мне на самом деле не помешает еще одно мнение. Там какая-то странная ситуация, потому дядя Слава меня и привлек, это какие-то его знакомые, что ли. И речь там идет чуть ли не о кардинальных переменах во внешности, которые произойдут после ряда вмешательств.

И потому заключение третьего хирурга будет весьма кстати — так почему я не могу просить тебя об этом? Чтобы ты, не дай бог, не решил, что я пытаюсь тебе как-то помочь против твоей воли?

Рука Матвея легла на мою и сжала.

Я же почему-то испытала такое раздражение, что удивилась — как можно чувствовать подобное по отношению к человеку, с которым живешь?

— Деля, прости, я действительно перегнул, — примирительно проговорил Матвей, сжимая мою руку. — Конечно, если тебе нужно мое мнение, я поеду с тобой в клинику.